Магистр дьявольского культа

И хотя моя сестра являлась автором письменного труда, связанного с перемещением Ядра, это были лишь ее размышления. Никто не позволил бы ей проверить это опытным путем. Поэтому предположения остались лишь предположениями. Старейшины клана даже говорили, что все это — лишь ее нелепые фантазии. Кроме того, совершенно не практичные. Каждому ясно — никто никогда не согласится добровольно отдать кому-то свое Золотое Ядро. Поскольку в таком случае человек сам превратится в калеку и никогда не сможет достичь высот ни среди заклинателей, ни среди простых смертных. Именно поэтому, когда молодой господин Вэй вернулся и обратился к нам за помощью, сестра вначале категорически не соглашалась. Она предупреждала его, что письменный труд — всего лишь письменный труд, и совсем другое дело — воплотить написанное в жизнь. Она не была уверена даже наполовину».
«Но молодой господин Вэй не отступал. Говорил, что даже пять из десяти — это уже хорошо, пан или пропал. Если ничего не выйдет, если его Золотое Ядро исчезнет без следа, он не станет горевать о том, что теперь ему некуда идти. Но Глава Ордена Цзян… он бы так не смог. Он слишком горделив, слишком серьезно воспринял потерю подобного рода. Заклинательство — это вся его жизнь. Если бы ему пришлось провести остаток жизни, будучи всего лишь обычным человеком, которому ни в чем не добиться успеха, для него это подобно смерти».
Лань Ван Цзи опустил взгляд, светлыми глазами посмотрел на лицо Вэй У Сяня и протянул руку. В конце концов, он едва заметно коснулся его щеки лишь кончиками пальцев.
Вэнь Нин, обернувшись, посмотрел на него и, не выдержав, спросил: «Молодой господин Лань, вы, кажется, вовсе не удивлены. Вы… вы тоже знали об этом?»
«…» Лань Ван Цзи, помедлив, ответил: «Я знал только, что его духовным силам, вероятно, нанесен невосполнимый ущерб».
Но не представлял, что истина окажется таковой.
Вэнь Нин: «Если бы не это…»
Если бы у него действительно был иной путь.
Прямо в этот момент голова, прислоненная к плечу Лань Ван Цзи, легонько шевельнулась. Ресницы Вэй У Сяня дрогнули, и он постепенно пришел в себя.

Вэнь Нин мигом замолк. Только вода бурлила под стремящимся вперед паромом, когда Вэй У Сянь, мучимый невероятной головной болью, открыл глаза.
Он лежал, по-прежнему всем телом навалившись на Лань Ван Цзи. Внезапно к нему пришло осознание, что они уже не в Пристани Лотоса. Какое-то время ему никак не удавалось понять, что же случилось. И только увидев на левом рукаве Лань Ван Цзи пятна крови, похожие на вереницу цветков сливы на снегу, Вэй У Сянь наконец вспомнил, что происходило до того, как он потерял сознание от гнева. Он тут же в ужасе скривился и резко сел. Лань Ван Цзи попытался помочь ему приподняться, но звон в ушах Вэй У  Сяня никуда не делся, а грудь все еще заполнял тяжелый запах крови. Ощущения не из приятных.
Вэй У Сянь боялся, что может снова закашлять кровью любящего чистоту Лань Ван Цзи. Махнув рукой, он развернулся и, держась за борт парома, попытался сдержать кашель. Лань Ван Цзи понимал, что Вэй У Сяню нехорошо, но ничего не стал спрашивать. Лишь положил ладонь ему на спину, посылая теплый поток духовной энергии.
Железный привкус пропал из горла. Вэй У Сянь наконец развернулся, и Лань Ван Цзи убрал руку. Помолчав немного, Вэй У Сянь попытался спросить: «Хань Гуан Цзюнь, как мы выбрались?»
На лице Вэнь Нина тут же проявилось беспокойство, он даже перестал грести. Как и ожидалось, Лань Ван Цзи сдержал обещание и ни словом не обмолвился об их тайне. Однако он никогда не врал и не придумывал объяснений, поэтому ответ был простым: «Мы сражались».
Вэй У Сянь поднял руку и потер грудь, словно пытаясь прогнать из сердца чувство подавленности. А потом вдруг выпалил: «Я знал, что Цзян Чэн не отпустит нас так просто. Этот сопляк… Как он мог так поступить?!»
Лань Ван Цзи нахмурился и низко произнес: «Не говори о нем».
Уловив недобрые интонации, Вэй У Сянь удивленно замер, но тут же ответил: «Ладно. Не буду».
Немного подумав, он снова заговорил: «Эм… Хань Гуан Цзюнь, не обращай внимания на то, что он сказал, ладно?»
Лань Ван Цзи уточнил: «На что именно?»
У Вэй У Сяня дернулся глаз. «На все. Этот сопляк с детства таким был. Стоит ему разозлиться, он болтает все, что в голову взбредет, какими бы дурными ни были слова. В такие моменты он забывает о манерах и воспитанности. Он скажет что угодно, выдумает самые ужасные оскорбления, лишь бы вывести противника из себя. За все эти годы он нисколько не исправился. Пожалуйста, не принимай близко к сердцу».
Говоря это, он тайком посматривал