Магистр дьявольского культа

огня — сухие травы. Ему удалось прийти в себя и продержаться лишь пару мгновений. За это время в голове промелькнул тихий голос, который попытался сказать, что Лань Ван Цзи пьян; что пока Вэй У Сянь еще не уверен в ответных чувствах, совершать подобное — верх неблагоразумия; что он не должен этого делать. И все же этот голос моментально умолк, охваченный огнем жадного поцелуя, от которого становилось трудно дышать.
Вэй У Сянь скрестил руки, обняв Лань Ван Цзи за шею. Мысли о прекращении поцелуя охватывали сердце тревогой, как и сам поцелуй. Он окончательно отпустил себя, думая лишь о наслаждении. Все прежние обещания, вроде «я задам только один вопрос», «я лишь помогу ему умыться», «больше ничего делать не буду», которые он множество раз давал самому себе, давным-давно улетучились.
Вэй У Сянь вдруг вскрикнул «Ай!», распахнул глаза, дотронулся до губ и стер выступившую каплю крови. Затем недовольно выпалил: «Лань Чжань! Чего ты кусаешься, как собака?!»
От поцелуя его губы покраснели, поэтому выглядели особенно яркими, почти кроваво-красными. Недовольный несвоевременным вопросом, Лань Ван Цзи в ответ укусил снова. Вэй У Сянь, то и дело хмурясь от боли укусов и посасываний, в качестве отмщения снова запустил руку под воду и сжал в том же самом месте, которого коснулся ранее.
Никто никогда не позволял себе подобной дерзости в отношении Лань Ван Цзи, да еще и повторно, будто одного раза было недостаточно! Возможно, именно поэтому его лицо внезапно сделалось суровым, а руки, обнимающие Вэй У Сяня, сжались крепче, оставляя отчетливые отметины пальцев на коже. Вэй У Сянь рассмеялся, переводя дыхание, и прошептал ему на ухо: «Ну что, злишься теперь? Лань Чжань, известно ли тебе, что мне больше всего нравится, когда ты сердит…»
Голос его полнился возбуждением и бесстрашием. Оставив легкий поцелуй в уголке губ Лань Ван Цзи, он одним движением сбросил промокшие насквозь верхние одеяния.
Кожа Лань Ван Цзи горела, будто он весь вот-вот воспламенится. Одна рука крепко сжала Вэй У Сяня за талию, другая нанесла удар раскрытой ладонью по краю бочки, которая тут же раскололась на части. На полу моментально воцарился жуткий беспорядок — страшно смотреть.
Однако для двоих это совершенно не имело значения. Лань Ван Цзи практически подхватил Вэй У Сяня на руки и бросил на кровать. Едва Вэй У Сянь попытался приподняться, его немедленно придавили сверху. Грубые, яростные движения совершенно не походили на благовоспитанного Хань Гуан Цзюня, который славился безупречными манерами. При ударе о кровать Вэй У Сянь вскрикнул от боли, и Лань Ван Цзи на мгновение застыл. Однако Вэй У Сянь снова прошептал ему на ухо: «А ведь сразу и не скажешь, что ты столь яростен в постели…»
Белая словно яшма мочка уха оказалась совсем рядом с губами, и Вэй У Сянь, не в силах бороться с искушением, аккуратно ее прикусил, ощутив мягкость и прохладу, а потом захватил губами и осторожно втянул ртом. Пальцы Лань Ван Цзи на его плечах сжались крепче. Силы в этих руках было немерено, Вэй У Сянь от такого обращения с шипением вздохнул. Потом повернулся посмотреть на свое плечо и, увидев пять красных следов от пальцев, просунул колено между ног Лань Ван Цзи и подтянул наверх, притворяясь, будто угрожает: «Не будь таким жестоким. Осторожнее, не то я…»
Рука Лань Ван Цзи внезапно скользнула к поясу на его штанах, в попытке развязать. Вэй У Сянь, намеренно дразня, шлепнул его по руке и насмешливо произнес: «Хань Гуан Цзюнь, ты настолько нетерпелив?»
Возможно, Вэй У Сяню лишь показалось, но глаза Лань Ван Цзи будто заполнились кровавыми прожилками и слегка покраснели. Он вновь протянул руку, но Вэй У Сянь быстро увернулся и произнес: «Я же не сказал, что не сниму. Позволь я сам».
Сказав это, он действительно, ни капли не стесняясь, стянул с себя нижнюю часть одежд и, совершенно голый, вновь прижался к Лань Ван Цзи.
Обнаженные, чувствуя лишь трение кожи друг друга, они слились в глубоком поцелуе. Вэй У Сянь, то и дело поворачивая шею, прижимал к себе Лань Ван Цзи, положив ладонь ему на загривок, не позволяя отдалиться ни на секунду. Терзая его губы, правой рукой он скользил по изящным и сильным линиям спины Лань Ван Цзи, осторожно и нежно касаясь кончиками пальцев неровностей шрамов, оставленных дисциплинарным кнутом. Лань Ван Цзи от него не отставал — пара изящных, бледных рук с отчетливыми суставами пальцев некоторое время блуждала по телу Вэй У Сяня, прежде чем остановиться на талии и ягодицах, с силой сжимая нежную кожу у основания бедер. Вэй У Сянь будто превратился в цинь, из которого руки музыканта извлекали мелодию. Вот только от играющего на нем человека сейчас не исходило ни капли прежней утонченности и прохлады, с которой он обычно музицировал