Магистр дьявольского культа

не отказывал.
Лань Ванцзи одарил его лёгкой улыбкой.
— Нет.
Стоило Вэй Усяню увидеть эту улыбку, глаза вновь загорелись. Он ощутил себя на седьмом небе, не понимая, где находится.
Однако в следующий миг от неистового рывка, который совершенно не соответствовал той чистой, словно блики на снегу, улыбке, из глаз Вэй Усяня брызнули слезы.
Он схватился руками за траву и закричал в изнеможении:
— Тогда четыре дня, давай договоримся на раз в четыре дня, идёт? Если не на четыре, то на три дня я тоже согласен!!!
Окончательный ответ Лань Ванцзи прозвучал решительно и бесповоротно:
— Каждый день — значит каждый день.
Примечания:
(1) Уменьшительно-ласкательный суффикс, часто добавляется к имени при обращении к детям или воспитанникам.
(2) Ориг. — прозрачный как лёд, чистый как яшма.
(3) Имеется в виду могила с погребённой одеждой усопшего.
(4) Лунъян-цзюнь — реальный персонаж китайской истории, чиновник Вэйского князя эпохи Борющихся царств, считается первым в истории Китая гомосексуалистом, упомянутым в письменных источниках.
(5) Вид наказания за распущенность, существовавшего в Древнем Китае: провинившегося сажали в клеть для перевозки свиней и погружали в воду, чтобы утопить, или же оставляли на поверхности только голову, в качестве акта всеобщего порицания.

Три месяца спустя, Гуанлин.
На горе толпа деревенских жителей, вооруженная вилами и факелами, медленно окружила небольшую поляну посреди леса.
На вершине находилось заброшенное захоронение, где последние несколько месяцев было неспокойно. Не в силах больше терпеть нескончаемое нашествие призраков, жители деревеньки у подножия горы попросили проходивших мимо заклинателей истребить злобных духов на корню.
С наступлением сумерек стрёкот насекомых звучал куда отчётливее. То тут, то там из доходившей до пояса травы доносился шорох, словно в темноте изготовилась к нападению неизвестная тварь. Но стоило кому-нибудь беспокойно развести траву руками и поднести факел к подозрительному месту, каждый раз оказывалось, что тревога была ложной.
Заклинатели с мечами в руках осторожно вели жителей деревни через траву в густую чащу.
Злополучное захоронение находилось именно в этом лесу. Могильные плиты, как каменные, так и деревянные, оказались полуразрушенными и поваленными. Тёмные, мрачные ветра пронизывали округу. Переглянувшись, заклинатели вынули талисманы и приготовились к ритуалу изгнания духов. Увидев их спокойствие и собранность, некоторые жители деревни облегчённо вздохнули, решив, что положение вещей не такое уж и серьёзное.
Не успели они толком успокоиться, как услышали громкий хлоп́ок — изувеченный до крайности труп шлёпнулся на могильный холм прямо перед ними.
Стоявший ближе всего к этому месту житель деревни закричал, отшвырнул факел и сорвался с места. Следом упали второй, третий и четвёртый окровавленные трупы. Мертвецы, подобно ливню с неба, безостановочно валились на землю. Лес тут же заполнили громкие крики. Заклинатели ни с чем подобным прежде не сталкивались, но, несмотря на крайнее потрясение, смогли сохранить присутствие духа. Их предводитель крикнул:
— Не разбегаться! Без паники! Всего лишь пара небольших призраков…
Он не договорил, словно кто-то сдавил ему горло, и голос больше не мог вырваться наружу.
Он увидел дерево.
А на дереве человека в чёрном одеянии, полы которого свесились вниз. Узкий чёрный сапог слегка покачивался — расслабленно, почти с весельем.
На поясе блестела сумрачно-чёрная флейта, украшенная кроваво-красной кисточкой, которая также мерно покачивалась с каждым движением ноги.
Заклинатели мигом переменились в лице.
Жители деревни, которые и так были на грани потери рассудка, услышав крик лидера, вроде бы успокоились, но тут к их неподдельному ужасу побледневшие заклинатели все как один рванули прочь из леса и вниз с горы, будто их сдуло порывом ветра. Брошенные на произвол судьбы люди поняли, что на горе, должно быть, поселилось ужасное создание, с которым даже заклинателям справиться не под силу. В мгновение ока бедняги бросились врассыпную, словно перепуганные животные. Один из них бежал немного медленнее и, споткнувшись, упал, так что набрал полный рот земли. Он уж было решил, что раз остался один-одинёшенек, смерть неминуема, но потом вдруг увидел стоявшего рядом молодого мужчину в белых одеждах. В его глазах тут же зажглась надежда.