Магистр дьявольского культа

от дверей, упал без сознания и долго валялся в бреду, мучимый жаром. Очнувшись, он ничего не вспомнил, только с тех пор не приближался к тому месту ни на шаг. За полночь никому нельзя выходить из покоев и особенно приближаться к Белой комнате — это непреложное правило их дома. Но через несколько часов после полуночи, хотя совершенно ясно, что в комнате никого нет, можно услышать скрип старых половиц под чьими-то шагами. И ещё… — Цзинь Лин сжал кулаки, будто схватившись за воздух, и, состроив зверскую гримасу, изобразил жест, дополненный фразой: — Такой звук, будто кого-то душат, медленно затягивая пеньковую верёвку.
Несколько дней назад слуги имения Бай, на рассвете прибирая территорию, проходили мимо Белой комнаты и увидели на бумажном окошке в деревянной двери дыру, которую кто-то проделал пальцем. А на земле у входа — мужчину, лежащего лицом вниз.
Никто в имении Бай ранее не встречал этого человека. Мужчина, на вид лет сорока, был уже мёртв: мертвенно-бледное лицо, вздутые синие вены, одна рука крепко сжимала одежду в районе сердца.
Слуги до смерти перепугались, как и хозяин имения. После долгого расследования, охрана решила, что это был крайне невезучий ночной вор, которого угораздило проникнуть в запретную часть имения — Белую комнату, где он увидел что-то такое, от чего у него разорвалось сердце — от страха бедняга скончался на месте. А вот что же «такое» он узрел внутри, выяснить не удалось — охрана сняла все печати и замки с комнаты, перерыла её вверх дном, но так и осталась в полном замешательстве.
Хозяин имения Бай понимал, что дальше так продолжаться не может — раз уж дело дошло до человеческих жертв, нельзя больше делать вид, что всё в порядке, что в Белой комнате ничего не водится.
Невозможно предсказать, какие дурные события могут ожидать их в будущем, если сейчас не разрешить проблему. Поэтому господин Бай, скрепя сердце, набрался смелости и отправился на поклон в Башню Золотого Карпа с немалой суммой денег, чтобы просить заклинателей Ордена Ланьлин Цзинь о визите в их дом и помощи в устранении нечисти.
Таково предисловие к событиям сегодняшнего дня.
Лань Цзинъи, держа крышку гроба, буквально взмолился:
— Учитель Вэй, вы закончили или как… Сколько дней этому трупу… Даже вонь от лютых мертвецов не настолько…
Лань Сычжуй помог ему придержать крышку и, не зная, как утешить товарища, произнёс:
— Гроб сработан из самой дешёвой древесины, крыша погребального дома прохудилась, а стены продуваются ветром, за помещением явно никто не присматривает. Не удивительно, что труп лежит здесь уже несколько дней. Продержись немного, нам ещё нужно сделать записи.
Цзинь Лин недовольно хмыкнул.
— Какой-то гнусный воришка. С него хватит и простого гроба, чтобы труп не валялся на солнце. Или что же, ещё помолиться на него прикажете?
Вэй Усянь полдня изучал труп, после чего наконец оторвался от гроба, стянул и бросил в сторону перчатки и спросил:
— Все посмотрели?
— Посмотрели!
Вэй Усянь продолжил:
— Хорошо. В таком случае, я слушаю ваши предложения. Каков следующий шаг?
Лань Цзинъи выпалил:
— Призвать его дух!
Цзинь Лин фыркнул:
— Что ты кричишь без толку? Я уже пытался это сделать.
Вэй Усянь спросил:
— И каков результат?
— Очевидно, никаких особенно сильных желаний у него не было, душа оказалась слишком слаба, да к тому же смерть вызвана испугом. Первые семь дней прошли, и она окончательно рассеялась. Вызвать её не вышло.
Лань Цзинъи съязвил:
— Что ты пытался, что не пытался — разницы никакой…
Лань Сычжуй поспешно добавил:
— Тогда давайте осмотрим Белую комнату, идём, идём. Молодой господин Цзинь, будьте любезны, покажите дорогу.
Говоря это, Лань Сычжуй вытолкал Лань Цзинъи на улицу, тем самым предотвратив очередной бесполезный обмен колкостями. Группа юношей переступила порог похоронного дома, кто-то прямо-таки вприпрыжку, и бодрым шагом направилась вперёд. Цзинь Лин, хоть и показывал, куда идти, шёл позади всех.
Лань Сычжуй спросил Цзинь Лина:
— В имении Бай когда-нибудь были случаи гибели не своей смертью? Или, может быть, нераскрытые инциденты далёкого прошлого?
Цзинь Лин ответил:
— Хозяин имения клянётся, что ничего подобного не случалось. Несколько стариков мирно почили, когда подошёл срок. И между обитателями имения никогда не возникало разногласий.
Лань Цзинъи бросил:
— Это плохо, у меня есть недоброе предчувствие. Обычно, если кто-то так говорит, непременно имеются разногласия, просто никто не желает выдавать правду, вот и всё.
Цзинь Лин ответил:
— Как бы то ни было, я несколько раз пытался удостовериться,