Магистр дьявольского культа

не посмели склюнуть ни кусочка…
На такого человека, как Лань Цзинъи подобные истории производили самое глубокое впечатление, поэтому слушатель из него вышел превосходный. Юноша воскликнул:
— …Какой кошмар… Это уж чересчур! Неужели ту женщину, что сотворила с ним такое, не постигло воздаяние?
— Постигло! Как же не постигло. Кузнец, хоть и был ужасно изранен, а всё же не умер. И однажды ночью выбрался из могильника, вернулся домой, где нашёл мирно спящую жёнушку, которая делала вид, что ничего не произошло. А потом вот так, — рассказчица изобразила соответствующий жест, — оп! И перерезал ей горло железным крюком.
Выражения лиц юношей отражали неоднозначные эмоции — они содрогнулись от страха и в то же время облегчённо вздохнули. Девушка тем временем добавила:
— После убийства жены он исполосовал лицо и ей тоже, не забыв вырвать язык. Вот только даже это ни капли не развеяло его затаённую злобу, и впоследствии он начал убивать всех красавиц, которые ему попадались!
Лань Цзинъи застыл, будто не ожидал подобного поворота, и возмущённо выпалил:
— Ну это уже никуда не годится. Отомстил — и хватит, но другие-то красавицы чем провинились?
— Вот именно! Но его не заботили никакие доводы. Из-за того, что жена сотворила с его лицом, едва он встречал красивую девушку, тут же вспоминал её, и что же ему оставалось делать с ненавистью, пылающей в душе? В общем, очень долгое время после того случая молодые девушки, едва небо хоть немного темнело, боялись выходить за порог в одиночку. И даже находясь дома, не могли уснуть, если с ними не оставался брат, муж или отец. Всё потому, что на обочине дороги нет-нет, да находили труп женщины, у которой язык вырван крюком…
Цзинь Лин спросил:
— И что же, никто не мог схватить преступника?
— Как же его схватишь! После убийства жены кузнец исчез, покинул свой дом, а потом появлялся и пропадал внезапно, будто в него вселился призрак. Он стал столь ловким и сильным, что обычным людям не под силу было его изловить. Я слышала, что прошло несколько лет, прежде чем с ним смогли справиться. С тех пор убийства прекратились, и все смогли спать спокойно! Хвала Амитабхе (4), хвала Небесам!
Заклинатели покинули чайную лавку и вернулись в похоронный дом. Лань Сычжуй спросил:
— Учитель Вэй, почему вас вдруг заинтересовала история об этом Железном Крюке? Он как-то связан с нечистью в имении Бай?
— Ну разумеется.
Цзинь Лин кое о чём уже догадался, однако решил всё-таки сначала спросить:
— И как же они связаны?
Вэй Усянь снова открыл крышку гроба.
— Ответ на теле этого ночного вора.
Остальные вновь зажали носы. Цзинь Лин произнёс:
— Я множество раз осмотрел его труп.
Вэй Усянь притянул юношу поближе.
— Очевидно, что ты смотрел недостаточно внимательно.
Он похлопал Цзинь Лина по плечу и наклонил чуть ниже, так чтобы лицо юноши оказалось на уровне широко распахнутых глаз бледного трупа. В нос ударила тошнотворная вонь, но Вэй Усянь сказал:
— Смотри ему в глаза.
Цзинь Лин, прищурившись, уставился в тёмные безжизненные глазные яблоки. Одного взгляда хватило, чтобы юноша похолодел разом от пяток до кончиков волос. Лань Сычжуй, обуреваемый сомнениями, тоже склонился над трупом.
В чёрных зрачках мертвеца отражались вовсе не их собственные силуэты.
Весь зрачок занимало отражение незнакомого лица, кожа на котором бугрилась неровностями — его покрывали шрамы от порезов. При этом у незнакомца не было ни век, ни губ.
Лань Цзинъи пару раз подпрыгнул за их спинами, желая посмотреть и в то же время не решаясь.
— Сычжуй… что ты там увидел?
Лань Сычжуй помахал рукой.
— Тебе лучше не подходить.
Лань Цзинъи тут же бросил «О!» и отступил на несколько больших шагов.
Лань Сычжуй выпрямился и произнёс:
— Кстати сказать, я действительно слышал народные предания, в которых говорилось, что иногда в глазах «запечатляется» то, что человек видит перед смертью. Но не думал, что подобное окажется правдой.
Вэй Усянь ответил:
— Такое случается лишь изредка, в этом всё дело. Воришка умер от страха, причём неважно, что именно он увидел, впечатление осталось крайне глубокое, практически неизгладимое, поэтому отражение запечатлелось в его глазах. В иной ситуации, возможно, ничего бы не осталось, а через несколько дней и этот труп окончательно испортится, а отражение исчезнет.
Цзинь Лин всё ещё сомневался:
— Но раз отражение настолько неустойчивое, да к тому же само по себе относится к народным преданиям, можно ли ему верить?
— Можно или нет, сначала проверим эту версию, а там посмотрим. Всё лучше, чем топтаться на месте.
Что ни говори,