Магистр дьявольского культа

к земле за его спиной.
Краем глаза увидев, что сейчас потеряет воланчик, Вэй Усянь поспешно махнул ногой назад и пяткой спас положение. Последний раз воланчик взлетел выше прежнего, и громкий возглас «Тысяча шестьсот!», сопутствовавший полёту, вызвал ликования детишек и энергичные аплодисменты до боли в ладошках.
Результат был определён, раздался тонкий голосок маленькой девчушки:
— Тысяча шестьсот! Он победил, вы проиграли!
Вэй Усянь воодушевлённо принял результат, нисколько не смутившись. Лань Ванцзи тоже поднял руки и трижды хлопнул в ладоши.
Как вдруг один мальчишка, закусив палец и нахмурившись так, что на лбу появилась морщинка, проговорил:
— Мне кажется… как-то неправильно.
Вэй Усянь спросил:
— Что же здесь неправильного?
Мальчик ответил:
— Откуда после «девяносто» вдруг взялось «сто»? Ты точно посчитал неправильно.
Кажется, дети разделились на два лагеря: одни, весьма очевидно, уже попали под вредное влияние Вэй Усяня, и принялись дружно возражать:
— Быть не может! Небось, придрался потому, что проиграл?
Вэй Усянь тоже вступил в спор:
— Почему же после «девяносто» не может быть «сто»? Посчитай сам, что идёт после девятки?
Мальчишка принялся старательно загибать пальцы, считая медленно и явно с трудом:
— …Семь, восемь, девять, десять…
Вэй Усянь тут же вставил:
— Смотри, после девяти идёт десять, ну а после девяноста очевидно идёт сто!
Мальчик, всё ещё сомневаясь, спросил:
— …Правда? Да нет же!
— Да как же нет? Не веришь, давай спросим любого прохожего.
Он огляделся по сторонам и тут же хлопнул себя по ляжкам:
— Ай-яй, нашёл. Вон тот молодой господин, который выглядит весьма надёжным. Прошу, постойте!
— …
Лань Ванцзи остановился.
— Что такое?
— Вы не против, если я задам вам один вопрос?
— Не против.
Вэй Усянь спросил:
— Скажите, пожалуйста, какое число идёт после девяноста?
— Сто.
Вэй Усянь выставил руки в поклоне:
— Благодарю за любезность.
Лань Ванцзи кивнул:
— Не стоит благодарности.
Вэй Усянь, улыбаясь до ушей, кивнул, затем развернулся к мальчишке и сказал:
— Вот видишь.
Мальчик не слишком верил Вэй Усяню, с лица которого не сходила хитрая улыбка. Но стоило ему взглянуть на Лань Ванцзи — молодого господина в белоснежных одеяниях, с мечом и нефритовой подвеской на поясе, прямо-таки походящего на бессмертное божество с невероятно прекрасным, кажущимся нереальным, лицом, и в душу ребёнка закрался благоговейный страх. Его колеблющееся сердце мгновенно поддалось на уговоры, и мальчик промямлил:
— Так значит, вот как надо считать…
Дети загалдели:
— Тысяча шестьсот против трёх сотен, ты проиграл!
Мальчик, в душе никак не желая мириться, ответил:
— Проиграл, так проиграл. — Он протянул Вэй Усяню леденец из засахаренных ягод на палочке и громко сказал: — Ты победил! Вот, забирай!
Когда детишки разбежались, Вэй Усянь с леденцом в зубах произнёс:
— Ханьгуан-цзюнь, ты оказал мне огромную услугу!
Лишь тогда Лань Ванцзи подошёл к нему ближе.
— Я заставил тебя ждать.
Вэй Усянь покачал головой:
— Ничего подобного, ты ведь ушёл совсем недавно. Я и воланчик подбросил чуть больше трёх сотен раз.
— Тысячу шестьсот.
Вэй Усянь громко расхохотался и откусил ягоду боярышника. Лань Ванцзи хотел ещё что-то сказать, но тут почувствовал на губах прохладу, а на языке — сладость. Это Вэй Усянь запихнул ему в рот засахаренные ягоды на палочке.
Глядя на странное выражение его лица, Вэй Усянь спросил:
— Ты ешь сладкое?
Лань Ванцзи держал во рту леденец, не откусывая, но и не выплёвывая, поэтому ответить не мог. Тогда Вэй Усянь сказал:
— Не ешь, так отдай мне, — схватившись за тонкую палочку, он вознамерился вернуть лакомство, однако спустя несколько попыток ему это так и не удалось. Судя по всему, Лань Ванцзи крепко впился в ягоду зубами. Вэй Усянь лучезарно улыбнулся.
— Так ты будешь есть или не будешь?
Лань Ванцзи тоже откусил одну ягоду и ответил:
— Буду.
— Давно бы так. Если хочешь, говори сразу. Ты с детства такой — как захочешь чего-то, так и скрываешь в душе, ни за что не желая высказать вслух.
Пока Вэй Усянь неустанно смеялся, они неторопливым шагом вошли в посёлок.
Вэй Усянь с малых лет обожал бродить по городским улицам и никак не мог набродиться — быстро бежал вперёд и хотел всё, что попадалось на глаза. Увидев какую-то игрушку, он непременно желал её потрогать, а услышав приятный аромат только что приготовленной еды, обязательно хотел купить немного попробовать.