Магистр! Вы, кажется, влюбились

хищницы. Смерив меня придирчивым взглядом, она приблизилась.
Я застыла под прицелом зеленых глаз, боясь лишний раз вздохнуть. Леди подошла, потеребила кончик моей косы, осталась довольна и тяжестью волос, и их густым русым цветом. И отпустила волосы, выпуская меня на свободу лишь для того, чтобы крепко сжать мой подбородок нежными пальчиками, заставляя повернуть голову сначала в одну, потом в другую сторону.
И никто ее не останавливал.
Сержант вообще не понимал, что происходит, а ректор просто не понимал, что задумала его мать. Потому они оба решили молча наблюдать… с безопасного расстояния.
– Скажи мне, девочка, владеешь ли ты магией? – властно потребовала леди, отпуская мой подбородок.
– Нет, – выдохнула я, впервые радуясь этому факту. Зря радовалась.
– Замечательная новость. – Леди одарила меня благосклонной улыбкой. И пояснила, что именно ее так обрадовало: – Несколько лет назад было доказано, что магический потенциал ребенка выше, если один из родителей не имеет магии, в таком случае дар матери и дар отца не конфликтуют между собой.
– Мама… – попытался вмешаться магистр, кажется осознавший, к чему все идет.
– Не мешай, – отмахнулась она от сына.
Мне не нравился ее взгляд и ее размышления о магическом потенциале абстрактного ребенка тоже. И я на всякий случай предупредила:
– Я не леди.
Мама у ректора оказалась под стать ему. Непробиваемая.
– Это могло бы оказаться проблемой два года назад. Сейчас же я просто хочу внука. – Быстрый взгляд на Гэдехара – и мне как бы по секрету сообщили: – Раз уж мой сын отвергает дочерей благородных родов, я готова согласиться на тебя.
– Что? – Я беспомощно обернулась на магистра. Была у меня слабая надежда, что леди не всерьез, а просто так мстит ему за упрямство, и, судя по застывшему лицу Гэдехара, у нее неплохо получалось.
– Ты здоровая, молодая, симпатичная девушка… – Леди охотно взялась перечислять все мои достоинства.
И тут наконец отмер Даян.
– Она замужем.
Наверное, если бы это сказал ее сын, леди бы не поверила, но сказал не он. Наконец сержант был тоже замечен, пристально осмотрен и принят во внимание.
А следом внимательному изучению подверглись уже мои руки. И кольцо было замечено.
– Прискорбно, – сказала леди, тяжело глядя на ректора. Словно это он был во всем виноват.
– Госпожа Шад, заберите ваши бумаги и приступайте к работе, – глядя на мать, хмуро велел магистр, протягивая мне нашу подделку. Полусфера лежала рядом с его ладонью, так и не активированная.
Я подчинилась. Подскочила к столу, чувствуя, как сердце вот-вот выскочит из груди, вырвала из рук Гэдехара листы и негромко спросила:
– Можно ли считать, что больше нет необходимости мне прятаться в библиотеке?
Ответ был тих и пробирал до самых костей:
– Вон.
Я не обиделась. Мне-то что? Я вот сейчас за дверь выйду – и спасена, а его с этой напористой леди ждет долгий разговор. Не один.
И вообще, они семья.
В приемную я вышла на подгибающихся ногах, прижимая к себе бумажки, и чувство было такое… такое, будто меня чуть не казнили, но топор сломался.
Я ощущала головокружительное облегчение и робкую благодарность к спасшей меня леди и одновременно бешеное желание никогда с ней больше не встречаться.
Даян подхватил меня под руку и потащил за собой, прочь от кабинета ректора и от затаившейся там семейки.
– Где тут ваша библиотека, госпожа Шад? – весело спросил он, когда мы оказались достаточно далеко.
Я молча потянула его направо, в светлый навесной коридор, ведущий прямо к дверям моей библиотеки. Я этот ход еще на прошлой неделе нашла. Случайно. Искала путь в столовую, а нашла короткую дорогу к ректору.
– Сумасшедшее место, – пожаловалась я сержанту. Голос дрожал. – Меня тут уже второй раз чуть замуж не взяли.
– А первый кто был? – опешил Даян.
– Некромант. – Я посмотрела на сержанта и несмело спросила: – Скажите, а у вас есть свободные полчаса? Я бы вас чаем напоила. И на жизнь пожаловалась.
Он широко улыбнулся.
– Для вас хоть час.
***
Неожиданный гость Анушу не понравился. Во-первых, тем, что мужчина, во-вторых, тем, что, увидев привиденчика, вместо того чтобы ужаснуться, удивленно спросил:
– А заключенная душа тут что делает?
Я посмотрела на зловеще витавшего над кафедрой выдачи Ануша, призналась: «Отбывает срок» – и утащила сержанта в каморку.
Тридцати минут на то, чтобы напоить его чаем, скормить все печенье, что было в шкафчике, и от души пожаловаться на жизнь, мне правда не хватило. Понадобилось больше часа. И трижды разогретый чайник.
Но я выговорилась.