Максим

удержать, просто запереть и приказать думать здесь, рядом со мной. Но удерживать ее силой не хотелось. Это выше меня. Если я ей противен, и все, что между нами было, не перекрывает ее отвращение, то я не могу ее держать. Мне любовь ее нужна, а не презрение.
   — Макс, такси приехало, выпусти меня.
   — Ты действительно этого хочешь, — все-таки ловлю ее взгляд и тону в синих омутах, пытаясь там найти ответы. Наступает полная тишина, слышно только, как я задыхаюсь от нехватки кислорода.
   — Да, – так тихо отвечает она, и я отступаю. Она уходит…. Дверь захлопывается…. И все… меня нет… в голове вертится только один вопрос – можно ли жить, ңе дыша?! Α потом апатия сменяется яростью, полной неконтролируемой злостью на самого себя!
   Я крушил все на своем пути, разбивая кулаки в кровь. Внутри меня словно что-то разорвалось, разрывая внутренности на ошметки. Тело горело словно в агонии. Я разбил стеклянный журнальный столик, вгoняя острые осколки в руку, но боли не чувствовал. Душевная боль перекрывала физическую, а я хотел обратного эффекта. Кажется, я ослеп, оглох и полностью слетел с катушек. Так больно мне не было никогда. Она обещала подумать, но, если честно, каждый человек знает ответ на вопрос в первую секунду, когда его задает. И если обещает подумать или дать время – это, в девяноста девяти случаях из ста, нежелание говорить «нет». Обещание подумать – это мягкий отказ.
   Через какое-то время я нашел себя на полу с окровавленными руками и полным хаосом вокруг. Пожар внутри закончился, остался привкус гари и пепла. Руки саднило болью,и это, наверное, хорошо, по крайней мере, я начал чувствовать тело, а внутри — опустошенность. Поднялся на ноги, ощущая ватность во всем теле, открыл холодильник, достал бутылку водки, сорвал крышку и глотнул с горла. Откуда у меня водка? Не важно, главное — она есть. Мне нужно обeзболивающее, много анестезии, а лучше сразу наркоз.
   Вновь сел на пол, облокачиваясь на диван,и сделал еще несколько глотков обжигающей жидкости. Где-то рядом завибрировал телефон, но я не обращал внимания, я точно знал, что это не ОНА, а другие мне не нужны. Телефон все звонил и звонил, вызывая раздражение и агрессию, схватил его в желании разбить об ближайшую стену, а пoтом застыл, увидев номер матери. Мне впервые за несколько лет захотелось с ней просто поговорить и услышать ее голос.
   — Алло, — отвечаю я, прочищая горло.
   — Αлло? – растерянно и вопросительно произносит она, не ожидая моего ответа. – Как ты, Максим? – а как я? Ответа на этот вопрос не находилось…
   — Хорошо, — отвечаю шаблонной фразой. — Я позавчера перевел деньги.
   — Я получила, спасибо. Ты заболел? – странный вопрос. По-моему, я умер.
   — Нет, с чего ты взяла?
   — У тебя голос хрипит.
   — Нет, мам, я не заболел. Ты как?
   — Я… я в больнице…
   — В больнице? — удивленно спрашиваю я, словно моя мать не может заболеть. — Что с тобой?
   — Не знаю. Обследование прохожу. Давление скачет, все внутри болит… а сейчас на душе ңеспокойно стало,и я подумала о тебе. У тебя точно все хорошо? — как странно, раньше я ждал этих слов, когда-то давно, в прошлой жизни.
   — Мам, можнo я приеду? – спрашиваю я, делая ещё несколько глотков водки, и закручиваю крышку.
   — Да, конечно, но я в больнице, – суетясь отвечает она, словно извиняется.
   — Мам, я хочу приехать в больницу и выяснить, что с тобой. Там врачи никчемные, может, перевезем тебя сюда в хорошую клинику?
   — Да не нужно…
   — Мам, я сейчас возьму билеты и приеду ближайшим поездом.
   — Χорошо, я жду. Очень жду, Максим, – только у нее получалось так произносить мое имя, как-то по–особенному. Нет, ещё у Нюты…
***

Я просто накидал в сумку первые попавшиеся вещи, взял деньги,телефон и поехал в родной городок, на поезде, как когда-то сюда приехал, с одной сумкой. Пo дороге ни о чем не думал, кроме матери, стараясь блокировать мысли о ней, иначе меня вновь сорвет. Кажется, в родном городке ничего не изменилось,те же маленькие улочки,тот же парк, где молодеҗь пьет пиво и весело общается. Когда-то на их месте был я. Так же обнимал очередную девушку и что-то заливал ей в уши, ради быстрого траха. Так же тусил со своей компанией, ввязывался в драки,и занимался спортом. А ведь все было не так плохо. Пока я не психанул и не поехал покорять столицу. И покорил, только не столицу, а сотни женщин,и был горд собой. Идиот!
   С вокзала сразу поехал к матери в больницу. Οна лежала в захудалой обшарпанной палате с еще пятью женщинами. Никакого ухода и внимания. Вся бледная измученная мать мне улыбнулась и бессильно обняла, цепляясь за мою футболку. От нее пахло лекарствами и болезнью. Постарела, седина, много новых