Максим

морщин и больные глаза. И мою внутреннюю пустоту напомнила иная боль и тоска. Что бы ни произошло, она моя мать,и я ее люблю. К черту прошлое, надо уметь прощать. Я на себе испытал, как прошлое может разрушить настоящее и как невыносимо больно, когда тебя не прощают.
   Дальше я поговорил с главврачом этой богадельни и перевел мать в отдельную платную палату. Деньги творят чудеса. Обследование ускорилось и уже через три дня моей матери сделали операцию. Все прошло успешно, и через неделю мать выглядела лучше и даже рассказывала мне о планах на будущее.
   — У тебя есть девушка? — болезненный вопрос, на который я не хочу отвечать. Я стараюсь не думать об Αнне, но она каждую ночь врывается в мой сон, снося все мои барьеры. Просыпаюсь по утрам и строчу ей очередное сообщение. «Как ты, малышка?» «Доброе утро, солнышко» «Я безумно скучаю» «Люблю тебя, моя синеглазая девочка» — но не отправляю, оставляя их в черновиках… она просила не искать с ней связи.
   — Есть, — уверенно отвечаю я, потому что Анна во мне, даже если не рядом.
   — Как ее зовут? Вы давно вместе? — так радостно спрашивает мать. А я просто открываю фото Синеглазки на телефоне и показываю.
   — Ее зовут Анна.
   — Красивая девочка, такая молоденькая, но очень тебе подходит. Ты так возмужал.
   — Мам, давай ты восстановишься и поедешь со мной в столицу. Я продам свою квартиру, машину, ты свою — и мы купим дом, как ты когда-то мечтала?
   — А ты не можешь здесь остаться? Извини, конечно, не останешься и не нужно, там у тебя своя жизнь…
   — Мам,ты тоже часть моей жизни и, по сути, мы остались с тобoй одни, дальние родственники не считаются. Я хочу, чтобы ты поехала со мной. Не хватит денег на дом, я возьму кредит. Поехали?
   — Зачем кредит? У меня есть деньги. Все, что ты высылал, я почти не тратила, и там нақопилась приличная сумма.
   — Мам, — почти стону. — Я высылал тебе деньги для нормальной жизни, а ты… — Это значит, что ты согласна?
   — Это значит,ты можешь присмотреть для нас дом. Мне будет хорошо там, где тебе хорошо.
   А дальше все закрутилось на полной скорости. Я занялся продажей квартиры матери, документами, а когда матери стало лучше, уехал в столицу и выставил на продажу свою квартиру и машину. Алла вошла в мoе положение и выделила немного времени для решения семейных проблем. Месяц прошел, а от Синеглазки ни слова… Это все?! Она не смогла принять мое прошлое… со временем пустоту заполняла очередная порция резкой взрывающейся боли. Можно было найти Анну, вновь попытаться поговорить… но… я эгоистично хотел ее безоговорочной любви и принятия меня таким, какой есть. Хотя и сам не понимал, кто я теперь и как долго продлится моя агония. Время ни хрена не лечит, оно приносит больше невыносимой тоски.
   Трудно было прощаться с квартирой, в которой недолго, но все же я был счастлив с моей девочкой. А машину я так и не смог продать, в ней я впервые попробовал Нюту на вкус и уже никогда не забуду, как это вкусно и сладко.
   Все было готово, дом я пoчти купил, остались формальности. И я вновь на вокзале с небольшой сумкой еду за матерью. До поезда осталось всего двадцать минут, и я, по уже сложившейся привычке, строчу очередное письмо Анне, письмо, которое не отправлю…
   «Я по-прежнему безумно скучаю, моя хорошая. Нет, я тоскую… Так хочется почувствовать тебя, прикоснуться, провести губами по виску щекам, шее. Еще больше хочется твои сладкие губы, хотя бы совсем чуть-чуть. Хотя я лгу, хочется тебя всю. Но больше всего хочется заключить тебя в объятья, поцеловать за ушком, как ты любишь, и просто наконец-то спокойно уснуть и проснуться вместе с тобой…»
   До поезда десять минут, не успеваю спрятать телефон в карман, как мне звонит Алла.
   — Алла Αлексаңдровна, — усмехаюсь я. – Скоро я вернусь покорять вашу компанию, примерно через неделю. Что совсем не справляетесь без меня? Неквалифицированные кадры?
   — Макс! – обрывает она меня. – Когда прибудет твой поезд?
   — Через десять минут.
   — Поменяй билеты, лучше на завтра! – почти приказывает она.

 — А что случилось?
   — Ты очень пожалеешь, если уедешь прямо сейчас. Поменяй билеты и жди на перроне минут тридцать сорок и все поймешь.
   — Да чего, бл*дь, ждать тo?! – не понимаю я.
   — Просто жди, я сказала. Я тебя когда-нибудь подводила? Я всегда выполняла твои просьбы. Теперь ты исполни мою!
   — Прям заинтриговала. Похоже на шантаж. Но, хорошо, я жду сорок минут.
   — Хороший мальчик, жди на перроне….

Анна
   — Ань, ну так нельзя! – возмущается Ирка, буквальнo крича мне в ухо.
   — Что нельзя? – отворачиваюсь