Маленькая хозяйка замка Шгрив

что с Юлией что-то происходит, пытался с ней поговорить, но она, краснея, ссылалась на женские недомогания, просила не волноваться и в мягкой форме выставляла его за дверь.
Расстроенному и немного обеспокоенному его светлости ничего не оставалось делать, как проводить оставшееся перед сном время в компании старого друга, который искренне радовался тёплой беседе за бутылочкой бренди.
— Загостился я у вас что-то, — потирая чуть воспалённые глаза, сказал Гарольд устроившись с хозяином замка в креслах перед камином вечером накануне народного праздника, посвящённого богу Эуту, — пора и честь знать. Завтра ещё поработаю с дневниками, а послезавтра покину гостеприимный Шгрив. Навещу семейство Бреунов. Линда обидится, если я так и не покажусь своим крестникам. Потом ненадолго заеду к матушке, она сейчас в моём поместье в Илларской долине, — вздохнул, — порядок наводит. Виноградники, ты знаешь, это хлопотно, а я… не по этой части. Она привезла с собой управляющего Юргенса. Он хороший работник. С его лёгкой руки дело пойдёт на лад, а мне и процента хватит на безбедное существование.
— А потом куда? — спросил герцог.
Харук усмехнулся:
— Дорог много!
— Жаль, я думал, это было твоё последнее путешествие.
— Не дождётесь! — развеселился граф. — Алтарь к тебе домой сам не придёт!
— Какой алтарь? — непонимающе уставился на друга Эррол.
Гарольд оборвал смех.
— То есть как это какой? В пророчестве… ты что… ты не… Демон! — мужчина схватился за голову и поднял затравленный взгляд на собеседника. — Это я виноват, увлёкся и забыл сказать тебе о самом главном! Я сейчас… никуда не уходи!
С этими словами он сорвался с места и вылетел из комнаты. Через пять минут запыхавшийся и взъерошенный мужчина передал Его светлости блокнот Лии.
— Читай!
Дункан пробежал глазами по ровным строчкам древнего пророчества, написанного рукой его ангела, и тетрадь мелко затряслась в руках герцога.
— Ты думаешь?..
— Я уверен, — решительно кивнул Гарольд, — и Ирвин со мной согласен.
Хозяин замка ещё раз прочитал, но уже медленнее, вдумчиво, шёпотом проговаривая стихотворные строчки.
— …За ним следит безжалостная смерть,
Минуты жизни жадно поглощает…
…Падёт проклятье, молодым, как встарь,
Уйти от смерти обречённый сможет … Лия знает, что это?
— Знает, но… не думаю, что она сопоставила…
— Не сомневайся — сопоставила, она умная девочка, — не отрываясь от страницы, заверил друга Эррол. — Тем более что пять дней назад я рассказал ей эту историю.
Горло сжал болезненный спазм. Гулко сглотнув, герцог взял со столика бокал с бренди и залпом выпил, даже не скривившись. В гостиной повисла гнетущая тишина.
— Не понимаю твоё волнение, вы же уже больше четырёх месяцев, как муж и жена… Ты понимаешь, о чём я говорю, — решил нарушить молчание граф, — а там говорится о невинной де…
Взгляд, которым одарил Дункан мужчину, заставил его замолчать на полуслове.
— Нет? — осипшим голосом прохрипел Харук, округлив глаза.
— Нет, — помертвевшими губами ответил Дункан.
— Что же делать?
— Не знаю. Мне кажется, она… я не позволю! — бокал, до сих пор находящийся в руке мужчины, полетел в стену и, разбившись, мелкой крошкой осыпался на пол. — Пусть все остаётся как есть.
— Дункан…
— Что ты мне предлагаешь?! — разъярился Эррол. — Жену на жертвенник положить? Или найти невинную простушку, которая согласится ради какого-то лорда пожертвовать собой?!
— Может быть, ничего страшного в этом обряде нет! — Гарольд тоже повысил тон.
— А я не собираюсь проверять! Я все сказал, — его голос с крика упал до еле различимого шёпота. — Я все сказал.
С утра мрачные серые тучи заволокли все небо над герцогством. Двум последним обманчиво тёплым дням конца зимы радовалось все живое в округе. Природа наградила оттепелью и ветром с юга. Ласковым, пахнувшим весной, как может пахнуть прогретая земля и первые лесные первоцветы, набухшие почки и берёзовый сок. Робкий осторожный шаг, как предупреждение Белой госпоже, что время её на исходе. Совсем немного, и этот шаг будет уже сделан уверенно, по праву хозяина положения, и тепло сметёт сопротивление холодной старухи, бьющейся в последней агонии. Её верные слуги — ледяные ветра, засевшие на горных вершинах, только ухмылялись этому смелому несвоевременному появлению южанина. Дали ему порезвиться немного и теперь медленно, словно хищники, подкрадывались, окружали, грозясь обрушиться на ничего