Маленькая хозяйка замка Шгрив

их сиротливо лежать на мокрых камешках. Зябко ёжась от холодного ветра, магиня не торопилась покинуть берег. Ей нравилась эта неукротимая стихия, простор, запах соли и морских водорослей, крики чаёк. Коралловый замок, подарок отца, восхитительным чудом возвышался вдали. Прекрасное белое здание с утончёнными линиями, элегантное и изящное. Прекрасное место для проведения медового месяца!
Ив остановилась, вглядываясь в горизонт, туда, где воды соприкасались с небом, размывая границу, вздохнула полной грудью и вздрогнула, услышав шуршание гальки под чьими-то ногами у себя за спиной. Обернулась, и настроение вмиг от томно-лирического упало до уныло-паршивого.
— Какими судьбами, братец? — небрежно спросила нарушителя своего спокойствия и демонстративно отвернулась от него.
Бреун остановился в шаге от сестры. Не дождавшись ответа, она раздражённо посмотрела на мужчину и отшатнулась. Она уже видела этот взгляд. Один раз. Давно. Взгляд, наполненный болью, отчаянием и мольбой. Сердце дёрнулось, во рту мгновенно пересохло, стало ещё холоднее.
— Что? — беззвучно, одними губами спросила леди Бурже.
— Нужна твоя помощь, Иви, — тихо сказал герцог.
***
Окрестности замка Шгрив. Деревня Лудницы.
— Я ни демона не понимаю, о чём она говорит! — разозлился Дункан и отвернулся к окну. Затянутое бычьим пузырём, перекошенное, оно плохо пропускало дневной свет, и оттого в домике с одной комнаткой стоял плотный полумрак. Сильный запах гнили и затхлости вбивался в нос, раздражая нюхательные рецепторы. Печальная картина внутреннего убранства и общего состояния жилища, в котором герцог и рыжий агент имели «счастье» познакомиться с местной «достопримечательностью» деревни Лудницы — полоумной бабкой Фридой. Скрипучие доски под ногами; низкий, осыпающийся трухой потолок; по углам паутины, копоть; давно не белёная, потрескавшаяся печь; кривой стол на поленьях вместо ножек; две деревянные лавки, рассохшиеся от старости.
Эррол покосился на Михельсена, который без страха уселся на одну из них, не опасаясь её замусоленного вида и неустойчивости.
— Сейчас разберёмся, Ваша светлость, — покладисто сказал Николас и мило улыбнулся хозяйке «хоромов». — Расскажи нам, бабушка, ещё раз про своих гостей. Часто они к тебе приходили?
Фрида наклонилась и, подняв кошку, трущуюся у её ног, прижала к своей груди.
— Не гости то были, а сынки мои, — тоненьким голоском важно пропела старушка. — Не забывают матушку свою, навещают. Гостинцы приносят. Не обижают.
Ник переглянулся со старостой.
— Да нетуУ, господин, у неё никаких детей! Племянница вот только какая-то недавно стала ходить. Видать, сёстры-покойницы дочка. Так она девица приличная, тихая, у Вас, Ваша светлость, в замке служит, — зачастил мужчина, нервничая и постоянно оглядываясь через открытые двери во двор на трёх парней в форме королевских ищеек, стоявших на крыльце. — А тут, как пролетели «чёрны вороны» с гор по деревне с новостями недобрыми, так и прибежала ко мне соседка её, вся переполошённая. Говорит, бабка плачет, платочком машет из окошка — «сыновей провожает», и телега, запряжённая за домом. Не было у неё отродясь ни телеги, ни лошади! Заподозрили неладное…
— Знаете, как звать девицу приходящую? — Михельсен развернулся к селянину всем корпусом.
— Так… э-э, Бертой назвалась, — развёл руками старший по деревне, давая понять, что большей информацией он не владеет.
— Странно, — протянул рыжий, — а то, что «сынки» здесь бывают, ты не знал?
— Не видел, господин. Понятия, не имею, ни о каких «сынках», только девица была. Чужаков… не встречали.
Николас снова повернулся к Фриде.
— Бабушка, а когда последний раз сынки приходили?
Старушка, что-то мурлыкая и поглаживая чёрный кошачий бок, казалось, совсем забыла про присутствующих. Агент вздохнул.
— Михельсен… — герцог начал терять терпение.
— Подождите, Ваша светлость, не спешите… Фрида, как зовут твоих сыновей?
Женщина встрепенулась.
— Не помню… — растерянно обвела она взглядом присутствующих. — Красивые они у меня, добрые, заботливые. Матушку свою кормили, чаем поили. Чаем вкусным, зелё-ё-ёненьким…
— Что это может быть? — тихо спросил герцог у следователя.
— Скорее всего, снотворное, или наркотик, — также тихо ответили ему.
— … а ночью пришли, да с невестами! — продолжала вещать болезная, и мужчины напряглись. — Уж, какие невесты красавицы! Матушке бусики подарили — камушки белые… Звать… звать не знаю как… спали они, голубки, устали с дороги. Да я не в обиде, а за подарок спасибо…