Маленькая хозяйка замка Шгрив

своим фигурам изящные позы. Нежно пела скрипка, увлекая за собой в чувственный танец.

Дункан и Лия вернулись в зал, мгновенно окунувшись в манящие звуки, выводимые искусным музыкантом.
Герцогиня так заслушалась, что пропустила момент, когда к ним подошёл молодой, довольно красивый мужчина лет тридцати с длинными светлыми волосами, убранными в хвост. Поприветствовав хозяина замка, блондин поцеловал ручку Её светлости.
— Юлия, позволь тебе представить моего лучшего друга, лорда Ирвина Бреуна.
— Очень приятно, — девушка присела в коротком реверансе, — а… леди Бреун?
— К сожалению, супруга заболела и не смогла быть сегодня.
Ей понравился этот господин. Голубые глаза смотрели на неё по-доброму. От такого взгляда стало уютно в его компании.
Обменявшись парой фраз, блондин тепло улыбнулся Лии и, извинившись, отвёл герцога в сторону, где принялся тому что-то тихо говорить. Дункан слушал молча, мрачнея с каждым словом собеседника все больше и больше. Когда тот закончил, лорд Эррол кивнул ему и направился к жене, гость же быстрым шагом, двинулся к выходу из залы.
— Свет мой, вынужден оставить тебя на какое-то время, — натянуто произнёс герцог. Но Юлия видела, что мыслями он сейчас уже не с ней, а где-то в другом месте.
— Мой лорд, что-то случилось? У вас такое лицо, будто кто-то умер… или собирается это сделать.
— Ничего страшного, милая, небольшое дело, требующее моего срочного вмешательства, — сдержанно ответил герцог. — Постараюсь вернуться как можно быстрее. Не скучай, — он подвёл её к диванчику, прочно оккупированному пожилой графиней Антор, церемонно поцеловал ручку, с лёгкой настойчивостью заставил сесть рядом с Августой и поспешно удалиться вслед за блондином.

Лия сидела и растерянно смотрела вслед, растворившемуся в кругу танцующих пар, мужчине.
В том, что муж её обманул, пусть даже и из лучших побуждений, Юлия не сомневалась. Не бросил бы он её одну, среди великосветских акул, в самый разгар вечера, всего лишь из-за «небольшого дела».
Почему там, в галерее, герцог застыл, словно мраморная статуя «Мыслителя», что расположена на одной из площадей Айбер-Ториля? В тот момент его лицо вдруг побелело как мел, и герцогиню подмывало спросить, хорошо ли он себя чувствует после «общения» с маркизой Эльвинг. А сейчас этот мрачный взгляд и глаза, полные шальной решимости. Впору начать беспокоиться?
Юлия понимала, что Дункан много лет жил со своими проблемами один на один. И она догадывалась, что ему тяжело начать доверять все свои тайны человеку, с которым прожил всего-то ничего, каких-то два месяца. Но и сомневаться в своей порядочности она повода не давала. Не столько любопытство, сколько желание быть полезной и нужной двигало сейчас леди Эррол.
— Вы позволите пригласить вас, герцогиня? — отвлёк её от размышлений приятный бархатный голос, принадлежащий бледному мужчине, имени которого Юлия не запомнила. Однако, как и положено, девушка приветливо улыбнулась и окинула визави внимательным взглядом. Высокий, слегка худощавый, с какой-то ноткой надменности во взгляде, он, тем не менее, притягивал женские взгляды, и это трудно было не заметить.
— Да, конечно… — Юлия замялась, вспоминая имя и титул этого ледяного красавца, в чью руку она уже вложила свою маленькую ладошку. Мужчина понимающе усмехнулся и пришёл на помощь.
— Граф Харт Бероуз, ваша светлость, — поклонился он и, повинуясь волшебной музыке, заставляющей всех присутствующих предаваться какому-то безудержному веселью, закружил Юлию в танце.
— Вы, кажется, являетесь одним из советников его величества? — Дежурная улыбка, рука девушки взлетает над головой, подчиняясь уверенным движениям партнёра, вращение и шаг друг к другу. Раз-два-три.
— Совершенно верно. Удивлён, что вы запомнили, — рука за спиной, поворот, смена мест и стремительное вращение по кругу. Раз-два-три.
— У вас очень выразительный профиль и эта бледность… пудра? — Полуповорот, придержать подол юбки, шаг друг к другу. Раз-два-три-раз!
— Вы непосредственны! Нет, это мой натуральный цвет.
Граф усмехнулся. Эта девочка его веселила!
Раз-два-три.

Музыка лилась, заглушая своими звуками и шелест платьев, и топот порой весьма нестройных ног… Но каждый представлял себя и листом, что кружится, послушный ветру, и легкокрылой бабочкой, парящей над райскими цветами. Ножки танцующих независимо от возраста и титула делали своё дело.
— Леди Юлия, вам уже говорили, что вы прелестны? — произнёс Бероуз с задорной улыбкой, что так не вязалась с надменной холодностью, присутствовавшей до этого момента на его лице.
— О, за