Маленькая хозяйка замка Шгрив

поворачиваясь к супругу.
— А что сейчас будет? — поинтересовалась девушка и прислушалась. Музыка лилась, вплетаясь в легкую дымку, подхватывая искристые снежинки, но она была лишь прелюдией к основному танцу. — Вальс? Так ведь он уже был!
— Нашего — не было… — Эррол слегка наклонил голову, не отрывая взгляда от своей жены. — Ты подаришь мне его?
— Да, мой лорд, — шепнула Лия, осознавая, что мечтает об этом танце, недаром ведь ждала его весь вечер!
Стена призрачного тумана отделила супругов ото всех, создав неприступную стену и заглушив все посторонние звуки и голоса, оставив только волнующую мелодию и… эту руку, что удерживала ее за талию, эти губы, что шептали: «Дорогая, ты великолепна, в тебе столько нежности, мой ангел!»…
И, кажется, герцог забыл про свои болячки, да что там, в его глазах сейчас светилось столько жизни, что не верилось, будто он стар! Конечно, она могла выдавать желаемое за действительное, и это волшебные снежинки отражались в его зрачках, а вовсе не восторг от их общих движений, касаний… Но разве хотелось об этом думать сейчас?
Девушка чувствовала, что волосы, выбившиеся из прически, прилипли к шее, отвлекая и не давая полностью раствориться в волшебном танце. И будто почувствовав желание жены избавиться от помехи — легкое дуновение в сторону прилипших к шее кудряшек. То, что позволил себе герцог, вызвало дрожь. Но не от холода, а от того, что это было так непривычно и приятно одновременно! Не ожидая такой шалости от мужа, Юлия на секунду сбилась с ритма и наступила ему на ногу. Его светлость крякнул и чуть не выпустил жену из объятий.
— Простите, простите, — быстро зашептала Юлия, глядя, как герцог переводит дыхание, продолжая вести ее в слегка хромающем па.
Вдруг мимо них в тумане, на самой границе с их волшебным пятачком, «проплыла» тучная фигура маркизы Эльвинг. В ее прочном захвате трепыхался взъерошенный и помятый виконт де Катис. И такой несчастный был у юноши взгляд, что девушка не смогла удержать сочувствующей улыбки. Как такой пронырливый и шустрый Оноре смог оказаться в цепких лапах этого тарантула в юбке?

Танец закончился, Эррол с великим сожалением и глубокой нежностью прикоснулся губами к руке Лии. Герцогиня нахмурилась, словно не успела уловить что-то очень важное, что было сейчас между ними. Хотелось понять, что это, но ничего не получалось. Юлия посмотрела в глаза мужа, неотрывно следящего за ней.
— Дорогая, вы дрожите…
— Нет-нет, мне не холодно, — предупреждая ненавистный вопрос, перебила его девушка, — это от волнения. Этот бал… этот танец… и весь этот восхитительный вечер…
— Благодарю, — полыхнув янтарем в смеющихся глазах, герцог поклонился супруге. Юлия застыла. За всей этой кутерьмой и эмоциями она пропустила момент, когда герцог перестал хрипеть и каркать. Сейчас он говорил с ней мягким баритоном, ласково окутывая ее слух бархатными нотками.
— Ваш голос, — пораженно просипела девушка, — а…
Она хотела спросить, как такое могло случиться и в какой момент, но Дункан, вдруг изменившись в лице, став каким-то напряженным и сосредоточенным. Он перебил ее, сказав, что уже довольно поздно и молодой леди пора идти отдыхать.

Гости, провожаемые слугами, давно уже разошлись по своим покоям. Замок погрузился в тишину и сон после шумного вечера. И лишь молодая герцогиня все стояла у окна в своей комнате и прокручивала в голове странные слова герцога, которые он сказал перед тем, как проститься с ней у дверей в ее покои.
«Не все увиденное и услышанное тобой здесь является истиной. Я очень надеюсь, что скоро все изменится».
***
Дункан скакал, не разбирая дороги, проклиная все на свете — и себя, и тот миг, когда предложил гостям поразвлечься! Сам! А все эти несносные кабаны…
Клыкастые, что всегда жили на его землях, расшалились, расплодились — этим и морозы нипочем! Окрестные крестьяне уже не раз подавали жалобы, что их запасы, сложенные в амбарах, подточены свирепым зверьем, и герцогу нужно было принимать меры.
Эррол разбирал не совсем ясные каракули очередной челобитной, а пострадавший стоял перед ним и с тоской в глазах мял шапку. Именно тогда в седую голову лорда и пришло злосчастное решение совместить полезное с приятным. Да и мысль взять Юлию на охоту, которую он рассматривал, как легкую прогулку, показалась отличной. Тем более что молодой девушке давно пора было развеяться.
И зачем он вообще затеял весь этот бал, если вокруг нее, Юлии, так и кружились коршунами любители красивых дам? А с каким превосходством друг перед другом они гарцевали рядом с его женой на своих жеребцах по пути в охотничьи угодья! Фанфароны!
Сердце кровью обливалось, стоило только подумать,