Какая девушка не мечтает выйти замуж по-любви? Стоять у алтаря в белом подвенечном платье, ловить на себе восторженные взгляды гостей и полный нежности и гордости будущего мужа. — Ты выходишь замуж… Надежды, стремления Юлии рухнули после этих слов, сказанных её отцом. Можно ли смириться с судьбой? Найти настоящих друзей и полюбить старого, больного и угрюмого мужа? Маленькой хозяйке с большим сердцем суждено будет познать чувство настоящей трепетной любви к этому загадочному, порой странному и бесконечно одинокому лорду с большой тайной. Зависть, месть и даже смерть будут следовать по пятам этой супружеской пары.
Авторы: Снегирева Ирина
порой замирает, а потом пускается вскачь. А уж когда он меня обнимает… милый мой родитель, я растворяюсь в этих ощущениях!
Ах, милый папенька, вы даже не представляете, насколько добр и мил мой драгоценный супруг. И с каждым днём меня тянет к нему всё сильней и сильней! Боюсь признаться, но я, кажется, его люблю!»
В соседней комнате что-то упало. Лия нахмурилась, отвлекаясь на громкий звук. Матильда вышла из спальни, держа в руках надвое расколотый горшок с миниатюрным фикусом.
— Вам же он все равно не нравился, хозяюшка.
«…Это чувство усиливается всякий раз, когда лорд Дункан целует мои пальчики, когда мы встречаемся и желаем друг другу спокойной ночи или доброго утра. Поцелуй его горячих и сухих губ в висок… Я забываю, папенька, дышать, когда герцог касается моих губ…
В такие минуты понимаешь: быть женщиной — ужели не счастье!»
Грой, кряхтя, опустилась на колени, заглядывая под софу.
— Так вот он где! Я у прачек все вверх дном перевернула, а он здесь преспокойненько лежит и молчит! — возмущалась девушка, доставая носовой платок с вышитой монограммой герцогини Эррол, невесть как оказавшийся там.
«…Но, папенька, нынче мне знакома и ревность! Не далее как вчера к нам заявилась некая Ивон, надушенная, как тот скунс, которого решили вывести в люди. Ох, мой драгоценный родитель, вот именно тогда я решила, что у меня болит сердце. Однако, поразмыслив, пришла к простому выводу: герцог мне не безразличен, а причина такого недуга — обычная женская ревность. Надо же, она коснулась и меня!»
Сложив листок в четыре раза, Юлия задумалась, а потом решительно разорвала написанное. Затем обмакнула перо в чернила, на миг прикрыла глаза, и начала новое письмо для драгоценного родителя.
«Милый папенька! Пишет Вам любящая дочь Юлия, ныне герцогиня Эррол…»
Второе послание оказалось более лаконичным, а в случае если кто-то прочитает, то и благоразумным.
Казалось, даже воздух содрогнулся, когда над распадком грянул громкий смех. Двое мужчин хохотали от души, вытирая слезы и не обращая внимания на предостережения сопровождающих о том, что в низине, находясь у подножия коварной горы, не стоит шуметь. Один даже упал спиной на снег, заходясь в безудержном веселье.
— Хотел бы я посмотреть на это! — еле смог выговорить Гарольд, утирая слезы.
— Это ещё не самое страшное! Он из всей этой кучи обломков достал один, с изображением какой-то каракатицы, назвал её «бабочкой от ангела» и отнёс в кабинет! Подозреваю, что даже спрятал в сейф, как самую большую ценность!
Стоящие неподалёку теггирцы прятали улыбки за полумасками, закрывающими нижнюю часть лица, окружив плотным кольцом двух магов — стихийников, привезённых с собой из замка Гинтор. Опустошив весь свой магический потенциал при растопке огромного участка утрамбованного снега после сошедшей лавины, те сейчас сидели понурые и измождённые, не принимая участия в общем веселье, и молили своих богов, чтобы их труд не остался без награды. Под «наградой» подразумевалось сохранение им жизни.
— Где он там бабочку увидел? Я его «панцирь» вдоль и поперёк просмотрел — не было там ничего и близко похожего!
— Я ему тоже об этом сказал, но разве его переубедишь? Когда лекарь пришёл со здоровенными садовыми ножницами в одной руке и молотком в другой, надо было видеть глаза нашего герцога! Паника и отчаяние! Честное слово, первый раз видел Дункана таким! Помня о твоей просьбе, я посоветовал Калену аккуратней быть с теми местами, где письмена уже поддались расшифровке. Наш «больной», видимо, тоже проникся трудами своей жены и безапелляционно заявил: «Колоть не дам — режь». Свонсон какое-то время ходил вокруг, примерялся — откуда начать и решительно чикнул кусок тверди с наружной стороны бедра. До — олго резал, кряхтел, пыхтел и приговаривал: «Какой, однако, крепкий гипс получился!», а тот ему ехидно так: «Твоих рук дело! И только не говори мне, что это твой первый эксперимент». Эррол орёт-торопит, ногой подрыгивает в нетерпении, а у взмокшего лекаря инструмент в руках дрожит. Юлия всполошилась, а то, как порежут ненароком не то, что надо. Она как крикнет: «Лежи смирно!» — подпрыгнули все! Даже наш герой умудрился лёжа, практически обездвиженный, это сделать, — и Бреун снова зашёлся хохотом.
Харук вдруг перестал смеяться и, глядя в сторону, с обманчивым безразличием спросил:
— А как там герцогиня?
Ирвин оборвал веселье на полувсхлипе и внимательно посмотрел на графа. Светлые брови сошлись на переносице.
— Друг, не надо… Пока все не зашло слишком далеко, остановись. Мне одной безнадёжно влюблённой хватает… — хлопнув себя руками по коленкам, он нарочито
