Какая девушка не мечтает выйти замуж по-любви? Стоять у алтаря в белом подвенечном платье, ловить на себе восторженные взгляды гостей и полный нежности и гордости будущего мужа. — Ты выходишь замуж… Надежды, стремления Юлии рухнули после этих слов, сказанных её отцом. Можно ли смириться с судьбой? Найти настоящих друзей и полюбить старого, больного и угрюмого мужа? Маленькой хозяйке с большим сердцем суждено будет познать чувство настоящей трепетной любви к этому загадочному, порой странному и бесконечно одинокому лорду с большой тайной. Зависть, месть и даже смерть будут следовать по пятам этой супружеской пары.
Авторы: Снегирева Ирина
бодро продолжил, — А что мы сидим? Сундук твой выкопали, бумаги на месте, транспорт ждёт, ребята готовы. Вперёд! Пока не отморозили себе… чего-нибудь, — и кивнул двум здоровякам, стоящим неподалёку.
Мужики с удивительной для их комплекции резвостью подскочили с места. И, подцепив сундук шестом за ручки, чуть ли не бегом потащили его наверх, на дорогу, где их ждала карета и оставшаяся охрана.
— Аника, она старая уже, молока не даёт, видит плохо, — в очередной раз пытался поговорить с племянницей хромой истопник. — Заведёшь себе другую… зверушку.
Девчонка, зажав уши ладошками, только мотала головой и глотала слезы.
Файка стояла, спрятавшись за хозяйку, пугливо посматривая из-за неё на сидящего перед ними большого «злого дядю». Губы козы машинально поймали подол укороченного тёплого кафтанчика малышки и стали медленно мусолить материю.
— От неё одни неприятности! — продолжал Фил, пытаясь достучаться до девчушки. — Я устал получать жалобы от поварихи, прачек и… конюха! За что она его боднула?
— А зачем он на неё вилами замахнулся? — сквозь рыдания разобрал тот.
— А зачем она пожевала упряжь?
— А не надо было бросать где попало! — всхлипнула Аника и, вырвав свою одежду из пасти любимицы, выбежала из домика, крикнув в отчаянии напоследок: «Она хорошая!»
Фая осталась один на один с мужчиной, который лишь устало вздохнул и протянул к ней руку. Ошеломлённая тем, что её лишили такой надёжной преграды, как спина хозяйки, рогатая выпучила глаза и, коротко «мекнув», припустила следом за ребёнком.
Когда мимо Патерсона, стоящего у колодца, пронеслась плачущая девочка, а потом её коза, мальчишка, бросив ведра, побежал следом. Нашёл он их в саду, у дальней башенки с их тайным убежищем. Аника продиралась сквозь густой кустарник к потайной дверце. Её питомица не отставала. Поварёнок нырнул за ними и, закрыв за собой проход, обернулся к зарёванной малышке.
— Что случилось?
— Они хотят Файку… Люси-прачка так и сказала: «Хочу горжетку из козы — ы–ы…», — слезы с новой силой хлынули из глаз подруги.
Пат обнял Анику и погладил её по спине успокаивая.
— Мы её спрячем, не плачь. Вот здесь и спрячем, в нашем секретном месте. Я ей буду носить с кухни еду и воду. А когда все успокоится, можно будет выпускать твою горжет… тьфу, козочку на улицу, на длинной верёвке. Нам бы только до весны продержаться. Сена натаскаем… хватит реветь! — подбадривающе улыбнулся он Нике и показал кулак рогатой пройдохе.
Вдруг где-то в глубине прохода что-то звякнуло, и дети замерли. Аника, вытирая ладошками щёки, подняла испуганные глаза на мальчика.
— Что это? — спросила шёпотом.
Патерсон нахмурился и задвинул её себе за спину.
— Сейчас узнаем. Стой тут.
— Нетушки, я с тобой! — мальчишка в ответ только приложил палец к губам, призывая к молчанию.
Крались они по тёмному коридору практически на ощупь. Пат почувствовал, как ручки малышки вцепились сзади в его курточку. Единственным затруднением для беспрепятственного передвижения были толстые балки и бревна, торчащие из стен у самого основания, через которые приходилось перелезать. От остального мусора друзья освободили тайный ход, как только его нашли, изучив каждый поворот, каждую нишу, облазив его вдоль и поперёк.
Затормозив возле маленького углубления в каменной кладке, девочка потянулась за огнивом. Её руку перехватили, и Пат, что-то предупреждающе прошипев, дёрнул за собой, двигаясь дальше.
Слабый дрожащий свет от свечи в чьих-то руках, внезапно вынырнувший из-за нагромождения старых бочек у стены, заставил маленьких шпионов остановиться и прижаться к холодному камню спиной.
Файка, меланхолично пережёвывая старую жвачку, слушала, как её маленькая хозяйка о чем-то тихо спорит с мальчишкой, от которого всегда вкусно пахнет. Ей не понравилось место, куда ее затащили. Сарай не сарай, погреб не погреб. Было сыро, темно, пахло старым деревом и камнем. А ещё мышами. Мышей она не любила. Эти мелкие проныры иногда устраивали свои гнезда в сене, воровали из кормушки зерно, оставляя лишь мякину, и всегда щедро делились своим конечным продуктом пищеварения. Уж чего-чего, а этого добра они не жалели. И по ночам её нервировал их писк! Видимо, старость.
За своими раздумьями она не заметила, как дети ушли в темноту этого странного прохода. Ещё какое-то время Файка удивлённо смотрела на то место, где совсем недавно стояла девчонка, а потом встрепенулась, навострила уши и, неслышно ступая по утрамбованному земляному полу, пошла следом, больше ориентируясь на звук шагов идущих впереди детей, чем на зрение. Шла осторожно, вытянув шею, но все равно пару
