Маленькая хозяйка замка Шгрив

за полночи. У красавицы фантазии бы не хватило на такие позитуры, в какие он ее скручивал! Но это было незабываемо!
Предвкушая ночь не менее восхитительную, чем вчера, Грой вошла через маленькую боковую дверцу в конюшню.
— Тео, — тихо позвала она мужчину. Одна из лошадок встрепенулась, напугав нежданную гостью. Пройдя к маленькому огороженному закутку, где обитал конюх, и, обнаружив пустую лежанку, растерялась. Улыбнулась, увидев приставленную лестницу наверх, на сеновал. Ласточкой вспорхнула по перекладинам, отметив про себя, что вчерашний подъем дался куда сложнее, и… Из сена торчали четыре ноги!
Матильда застыла, словно эти две пары конечностей были отгадкой к чему-то великому и требовали непременного созерцания. А для того чтобы убедиться, что не мерещится, она даже хотела пересчитать пальцы на этих самых четырёх ногах…
Но нет, хладнокровие при подобном стечении обстоятельств не её конёк! И вообще, раз изменник Теодор и (подняла глаза выше), молоденькая помощница кухарки, кривоногая Бинди, решили провести эту ночь вместе, то уже ничего не изменишь. А вот отомстить — это, пожалуйста!
Недолго думая, злая личная горничная леди Юлии схватила в охапку одежду бессовестной парочки и, скинув её вниз, осторожно спустилась сама. Затем бросила это барахло в ещё не чищеное стойло какому-то жеребцу под ноги. Конь тихо заржал, словно понял, что это исключительно для его удобства, и, переступая ногами по нарядному платью Бинди и штанам Теодора, кивнул, благодаря Матильду.
Девушка уже собралась покинуть это место и даже приблизилась к дверям, ведущим из конюшни, но, как бы ни было противно и неприятно, уходить не хотелось. Минуту назад ещё верила, что этот красивый мерзавец был предназначен только для неё, а что в результате? Четыре ноги, и две из них точно не принадлежат ей, Тильде! Ей, звёздочке! Ей, пышечке! Как он вчера «пел»! Желание сделать ещё какую-нибудь гадость возникло непреодолимо, аж до скрежета зубов, до зуда в ладошках. А если зудит, то зачем себе отказывать?
Подойдя к большому ящику, в котором хранился овёс вперемешку с половой (мякина, отброс при обработке зерна***), Грой решительно зачерпнула целое ведро. Однако в голову оскорбленной служанке пришла ещё одна гениальная мысль, и она, удалив треть зерна, долила туда воды, перемешала и вот теперь, с довольной усмешкой, направилась мстить.
Ничего не подозревающие Теодор и Бинди почивали, предаваясь заслуженному, по их мнению, отдыху, но Матильда так не считала. То, что опять пришлось преодолевать шаткую лестницу, да ещё и с ношей, её нисколько не напугало. Достигнув верха, размахнулась и… вытряхнула содержимое ведра на любовников, надеясь, что не промазала.
— А! Что это?! — заверещала подскочившая от испуга соперница, чья причёска в этот момент напоминала воронье гнездо, сдобренное стекающей с него кормовой массой.
— Что за… — ветвисто и громко выругался Теодор, одновременно подскочивший со своего места, но, увидев Грой, запустил в мстительницу ругательство, от которого даже эта клещёногая повариха, заткнувшись, икнула.
Подобного горничная не ожидала. Она, конечно, не надеялась на слова благодарности, но чтобы её и непечатным, особой редкости словом?!
Бросив на Тео взгляд, полный горечи и обиды, Матильда спустилась вниз и одним отчаянным движением руки уронила лестницу на землю.
— Тильда, вернись! Давай я все объясню! Верни лестницу! Верни одежду! — грохотал мужчина вслед удаляющейся девушке.
Что уж там он хотел объяснить, когда и так все понятно? Дёрнув плечом, как это иногда делала герцогиня, когда ей что-то не нравилось, она даже не обернулась, не желая ни слышать, ни видеть этих двоих.
— Матильда, я тебе все волосы выдеру! — раздался визгливый голос Бинди, но Тиль только рассмеялась.
— Рискни! Встретимся сегодня у Альберта, твоего жениха! — съязвила горничная, не повышая особо голоса, но услышали оба виновника гнева девушки. — Или уже бывшего жениха?
***
Завтрак Августы прошёл в небольшом волнении. Затем было прощание с милым мальчиком Оноре де Катисом и графом Хартом Бероузом, а после недолгая прогулка по саду и разговор на отвлечённые темы с молодой герцогиней. В обед леди Антор почувствовала лёгкий приступ паники. Пятнадцать капель успокоительной настойки не помогли от невозможно-панического состояния ожидания чего-то, а каждую минуту в животе скручивались в узел все внутренности. Кроме того, в руках появилась противная дрожь.
И вот, когда в комнату её сиятельства постучали, и она, едва успев подкрутить пальцем локон, выбившийся из аккуратного кружевного чепца, открыла дверь, наступило то самое осознание, что она