Маленькая хозяйка замка Шгрив

ждала не чего-то, а кого-то. Ну конечно, это был он — мужчина, прибывший поговорить с ней о каком-то важном деле. Румянец проступил сквозь слой пудры, что так старательно наносился в течение всего утра. И стыдно было признаться самой себе, что душа её полнится ожиданием вовсе не «делового визита» агента.
— Леди Антор, — поклонился Вениамин Дринк, — вы так забавно краснеете, что будь я хоть сколь-нибудь моложе…
— Вы шутите! — усмехнулась Августа, отмечая, что мужчина, приложивший её руку к своим губам, не так уж и суховат. Уверенный в себе, с цепким взглядом, он только с первого взгляда вызывал ощущение безобидного старичка. Стоит внимательнее присмотреться, и тут же понимаешь, что это не просто сухарь, а умный, хитрый и где-то даже жёсткий человек, способный зарыть любого в землю если не лопатой, так своими методами, а то и словами.
— Если только немного, — усмехнулся Дринк, с явным неудовольствием отпуская руку женщины.
— О чём вы хотели со мной поговорить? Да ещё и наедине, — графиня повела рукой, приглашая пройти, присесть, и сама устроилась в кресле. — Я слушаю вас.
— Что вы скажете о герцогине Эррол? — сходу выпалил чиновник, занимая софу.
Августа несколько секунд в замешательстве смотрела на него, не понимая сути вопроса.
— Милейшая девушка, каких ещё свет не видывал, бескорыстная, добрая, бесхитростная, очень привязана к своему мужу! — с гордостью произнесла Августа, всем видом показывая своё доверие к Юлии. Да и разве могло быть иначе?
— Похоже, так и есть, — пробурчал Вениамин, записывая что-то в своём блокноте. — Ну что же, — он встал и улыбнулся белозубой улыбкой, — спасибо за помощь.
— И это все?! — удивилась Августа, ожидавшая как минимум десятка вопросов от этого загадочного мужчины. Разочарование чуть было уже не постигло её, когда прозвучало следующее:
— Честно говоря, ваше сиятельство, я сейчас тут исключительно ради вас.
— В самом деле? — стало душно, а в комнате почувствовалась нехватка кислорода. — Не совсем верно поняла вас, господин глава! Объяснитесь.
Дринк, не глядя на неё, как-то нервно снял своё пенсне, протёр платочком стекла, потом долго цеплял их на нос, раскрыл свой саквояж, забросил туда карандаш и блокнот и вскочил с места.

— Понимаете, леди Августа, я человек маленький, но со всей уверенностью заявляю, что очень ответственный и… одинокий, — выдохнул, нервно сжимая пальцами ручку сака. — Только не перебивайте меня! У меня есть сын… взрослый, самостоятельный мужчина… владею поместьем… большим. Уф! Я на хорошем счету у его величества… награды имеются, титул… да-да, баронский. Удивил? Вдовец… ну, это вы уже знаете. Такая женщина, как вы… я бы никогда не решился, — и вдруг растеряв весь свой пыл, тихо продолжил, как-то растерянно глядя на герцогиню. — Я, знаете ли, никогда не умел объясняться. Скажу только, что знаю вас очень давно… хотя заметить какого-то невзрачного служащего, когда вокруг тебя крутятся светские львы, один вельможней другого… а тут сам граф Антор… куда уж нам! Вот, собственно… разрешите откланяться. Ещё увидимся, леди.
И сбежал. Сбежал!
Её сиятельство устало откинулась на спинку. Веер полетел в соседнее кресло, туда же отправилась ажурная шаль… Куда-то улетучились все мысли, кроме одной: «Меня только что сосватали?»
***
С самого утра у Матильды все валилось из рук, то петли во время вязки слетали, то чашка выпала из рук и разбилась. Ко всему противные шпильки куда-то запропастились, и находиться категорически не желали. А все из-за него, из-за растреклятого конюха, посмевшего засесть в девичьем сердечке! И как издёвка над страдающей девичьей душой — противная Бинди с покрасневшими глазами, гремевшая остервенело железной посудой на кухне, вместо того чтобы забиться где-нибудь в уголке и сидеть тише мыши, пока Грой ждала завтрак для господ. Чем уж там у них с Теодором закончилась ночь, Тильде было совершенно неинтересно. Вот ни капельки! Надо спросить у прачек, те всё всегда про всех знают. Как сороки новость разносят по двору. Порой непосредственный виновник происшествия ещё сам не осознал, что же произошло, а сосед ему уже кричал: «Как же, как же, слышал, слышал!» А тут целый скандал на конюшне! Чем запить, залить, заесть, чтобы не думать, не вспоминать, не терзаться? Как забыть этого поганца?
Поздним вечером девушка, уставшая после дневных забот и хлопот, направлялась к себе. Прихватив большую чашку чая, она намеревалась в тишине своей маленькой комнатки помечтать, лежа в постели за чтением романа, что взяла у леди Юлии. О прекрасных и храбрых незнакомцах — рыцарях и кавалерах, полных любви и верности к своим дамам, потому как о «знакомцах» мечтать не хотелось.