Какая девушка не мечтает выйти замуж по-любви? Стоять у алтаря в белом подвенечном платье, ловить на себе восторженные взгляды гостей и полный нежности и гордости будущего мужа. — Ты выходишь замуж… Надежды, стремления Юлии рухнули после этих слов, сказанных её отцом. Можно ли смириться с судьбой? Найти настоящих друзей и полюбить старого, больного и угрюмого мужа? Маленькой хозяйке с большим сердцем суждено будет познать чувство настоящей трепетной любви к этому загадочному, порой странному и бесконечно одинокому лорду с большой тайной. Зависть, месть и даже смерть будут следовать по пятам этой супружеской пары.
Авторы: Снегирева Ирина
Нет в них ни верности, ни порядочности…
— Эй, красавица, подожди! — неожиданно сзади раздался голос Томаса, а Тиль, которую и бешеная собака в подворотне не напугает, на этот раз вздрогнула и расплескала кипяток.
— Чего орешь, дурень, напугал, — не останавливаясь, процедила горничная, с горечью замечая, как тёмное сырое пятно растекается по подолу юбки.
Том с шальной улыбкой на лице вприпрыжку нагнал девушку и пристроился рядом.
— Слышала, конюх ногу сломал?
Матильда, пораженная известием, резко остановилась, вызвав в кружке с жидкостью опасную волну.
— Сильно сломал?
— Да нет, перелом лодыжки, — почему-то разочарованно протянул помощник лекаря. — Жалко, я открытый никогда не видел… Мне практика нужна, а никто не ломался, как следует!
— А когда сломал? — медленно продолжила путь служанка, догадываясь, каким будет ответ. Как-то не рассчитывала она, что будут жертвы, когда роняла лестницу…
— Ночью приковылял, — рассмеялся мальчишка, — злой и весь в овсе! Мастер Свонсон его спрашивает: «Где ж вы, милейший, умудрились так?», а тот молчит и только пыхтит да зубами скрипит. Я чего к тебе бежал-то, он меня просил передать, чтоб зашла к нему сегодня вечером, — и хитро подмигнул, отчего Грой едва снова не выронила чашку.
— С каких это пор вы, Томас Хейли, занялись сводничеством?
— Так если не передам, по шее надаёт! Видела, какой у него кулак?!
— Испугался? — ехидно подначила гонца.
— Вот ещё, — вскинулся тот, — ему всю неделю на костылях передвигаться, пусть попробует догнать! — и, приободренный своими же словами, выпалил, схватив девушку за руку, — пойдем, погуляем?
Теперь уже смеялась Тильда.
— А давай я тебя сразу поцелую, и ты отстанешь от меня?
— Ты знаешь цену, милашка. Целуй, — расплылся в улыбке этот нахалёнок и потянулся к ней за «альтернативой»…
— Так что передать Тео? — крикнул вслед горничной получивший свою награду Том.
— Чтобы учился летать! — и уже тише, — такому кобелю это в жизни пригодится.
Как говорила покойная маменька, «никогда не понять того, кто думает двумя головами», словно знала, предчувствовала, что на пути любимой дочери встретится подобное любвеобильное существо.
Какой-то скрип вначале не привлёк внимания Матильды, увлечённой чтением амурного романа, а спустя минуту Тиль поняла, что звук издаёт реальность. А ещё он не смолкает, наоборот, усиливается.
«Шкряб-шкряб! Шкряб!» — раздалось в окно, и девушка испуганно подскочила, выронив из рук книгу и едва не опрокинув свечу, стоящую на табурете у кровати… Тиль интуитивно затушила фитиль и, прихватив кочергу, прокралась к источнику непонятного звука…
Второй этаж — весьма неудачное место для грабителей, но этот факт не стал помехой для раскорячившегося на лестнице Теодора. Он, без шапки, вцепившись рукой в широкую верхнюю перекладину лестницы, пытался подтянуться повыше, умудряясь при этом пальцами другой конечности шкрябать по оконному стеклу. Как уж ему удалось на одной здоровой ноге проделать весь этот подъем, было загадкой. Снизу хромого затейника страховал Томас, решивший помочь своему непутёвому другу. А чуть в отдалении группка стражников с факелами вовсю потешались над незадачливым любовничком. Боги, стыд-то какой!
Мысли, одна другой коварнее, пронеслись в голове у Грой. От «оттолкнуть всю эту конструкцию» до «ударить кочергой по голове Тео» или «вылить на него ведро ледяной воды»… А вот чтобы впустить мужчину… Нет! А тот все долбился и долбился!
Целый час девушка в полной темноте просидела на кровати, обняв колени, слушая стук и слова, что конюх кричал ей, приклеившись носом к стеклу: «Матильда, прости! Душечка! Никогда, даю слово, больше никогда этого не произойдёт!», «Звёздочка моя, открой, я замёрз! Хочешь, чтобы я умер?»… Слезы капали на ночную сорочку, но Тильда была непреклонна. Стоило кинуть взгляд на лицо, что маячило с другой стороны окна, как в памяти всплывала картина переплетённых ног на сеновале…
Спустя какое-то время все стихло. Тильда поднялась с постели, улыбнулась, умылась, переоделась и с чувством полного удовлетворения легла досматривать сон. И снился ей Теодор, пытающийся влезть в окно со своим главным орудием труда — вилами.
***
Когда-то герцог Верджил Эррол, отец Дункана, восстанавливая старое родовое гнездо, распорядился отвести второй этаж южного крыла под господские апартаменты. Длинный коридор — четыре двери. Покои его светлости, комнаты герцогини, детская и кабинет. Леди Марибет, молодая жена и хозяйка замка Шгрив, ничего не объясняя, настояла на том, чтобы убрали смежные двери между комнатами супругов. Отец
