Маленькая хозяйка замка Шгрив

с таким выражением лица, что было непонятно, то ли она сейчас расплачется, то ли рассмеётся, но при этом усердно хлопала глазами. Одна коза, виновница сего безобразия, стояла с невозмутимым видом, изредка дёргая головой в попытке вырвать свой рог из мёртвой девчоночьей хватки. Дункан смотрел на жену настороженно, ожидая… чего? Воплей? Истерики? Обморока? Вся ситуация со стороны показалась Юлии настолько комичной, что она, не выдержав, тихо засмеялась.
— Мой лорд, это не страшно. Не та грязь страшна, что на сапоге, а та, что в душе.
Лия так и не поняла, что промелькнуло в глазах герцога в ответ на её заявление, удивление или одобрение. Или опять она нарисовала себе то, чего просто нет? И они двинулись дальше.
Конюшня? Лошадь? Это было так неожиданно, что в первый момент Лия просто лишилась дара речи. Ну, сколько можно уже на сегодня потрясений? Кобыла была великолепна! Девушка долго ходила вокруг неё, оглаживая белые бока лошадки и перебирая её густую гриву. Что-то тихонько приговаривая, заглянула в глаза, скормила морковь, поцеловала в бархатный нос. Вся от счастья светясь, обернулась к герцогу.
— У меня никогда не было своей лошади, — радостно улыбнулась её светлость.
Не совсем так, конечно, была, но почему бы немного не слукавить, делая приятное мужу? С его стороны это такой невероятной жест щедрости… — Я назову её Блонди. Спасибо, Дункан. Не знаю, как Вас отблагодарить за такой чудесный подарок!
— Мы что-нибудь придумаем, — герцог внимательно наблюдал за Юлией. Смешная. Его смешная. Его.
— Что, например? — насторожилась леди Эррол. Несколько мыслей, одна краше другой, промелькнули в рыжеволосой головке, причём кое от каких она невольно поёжилась.
— Дорогая, ты не замёрзла?

Герцог Эррол страдал.
Каждую ночь. Едва лорд ложился в постель, застланную шелками, приятно ласкающими морщинистую кожу, как воображение подсовывало ему мучительные картины. Герцогу казалось, что не ткань касается его, а нежные ручки Юлии. Не гладкость простыней подаётся его ладоням, а атласная кожа супруги…
Лорд Дункан страдал.
Страдал, когда просыпался неожиданно средь ночи, преследуемый тревожными снами, а потом подходил к окну и долго смотрел в черноту, окутавшую бархатным покрывалом Торильское предгорье.
Это ведь пытка для любого мужчины, знать, что у тебя молодая, красивая жена, ни разу не тронутая тобой. Никем не тронутая! И с горечью понимать, что супружеские радости тебе недоступны. Герцог тяжело вздыхал. Он не может воспользоваться ею, даже имея на то все законные основания! Старик, ласкающий юное тело, выглядит омерзительно…
Вот и сейчас он точно знал, что Лия спит в своей кровати, разметав по подушке рыжие локоны и пряча свой носик под одеялом, притом что пяточки — этот розовый соблазн — ничем не прикрыты. И её тело, нежное, словно китайский шёлк, манит своего престарелого мужа.
Пытка? Насмешка судьбы? Очередное испытание для Эррола, а теперь и его прекрасной милой супруги? Назвать можно как угодно, вот только решения нет. А находиться рядом с прекрасной молодой женой — сладкая мука, прекратить которую, просто нет сил.
Всю жизнь прожить холостяком, не считая брак необходимостью. Не заботиться ни о ком, кроме себя. Не иметь привязанностей в отношении женского пола. Не сходить с ума от любви и страсти. Не стремиться разделить свою жизнь с той, что подарит ему детей. Отчего вдруг теперь взбрело выбрать себе супругу, причём не любую, выбор был большой, а именно эту?
Однажды на карнавале в столице герцог заприметил миловидную девчонку-подростка, катающуюся на карусели вместе со взрослым мужчиной. Весёлый смех незнакомого ребёнка был заразителен, казалось, что-то оттаивает там, в груди, где у обычных людей находится сердце. И таким теплом веяло от этой пары, такой нежностью… Легко было поддаться простому человеческому любопытству, сдобренному каплей белой зависти. В тот же вечер лорд отправил своего человека, который выяснил, что виденный герцогом мужчина — это обедневший от бесконечных тяжб граф Эвендейл, а девочка — его единственная дочь Юлия.
После того случая Дункан и думать забыл об этой семье, пока в очередных кулуарных беседах кто-то не упомянул о новом «цветке», выросшем на землях Эвендейлов. И о том, что неплохо было бы поближе познакомиться с малышкой, ведь она, Юлия, чудо как хороша. Нужно только найти предлог, чтобы выманить её ко двору. Красивая будет любовница! А надоест — отправить к папеньке, ведь приданого-то для достойного замужества у неё нет и не будет.
Герцог тогда вылил, словно нечаянно, бокал