Маленькая хозяйка замка Шгрив

Остальные, находящиеся в комнате, затаили дыхание, слушая обмен мнениями двух лордов.
— Нет. Что-то не вяжется… Опять же, чтобы пойти на такой шаг нужно быть уверенным, что твоё имя не станет в списке подозреваемых первым. Не мог же он не понимать, что нахождение в замке двух агентов и их гибель не останутся без особого внимания со стороны короны, — трудно было поверить. Не хотелось верить. Страшно было верить. Эррол упорно отталкивал от себя мысль о предательстве родственника.
— Это уже объявление войны всему Департаменту! — бросил раздражённо Дринк.
— Слишком много странностей. Непонятна роль этой служанки — не служанки. Кто такая и какие преследует цели? Связана ли она с Рафаэлем? — помолчав немного, продолжил Дункан. — Допустим, всего лишь на минуту допустим, что это он. Чем ему помешала Юлия, если брать в расчёт неудавшееся покушение на катке?
— Не Юлия, а сам факт брака, — Харук посмотрел на девушку, стоящую рядом с Эрролом. Маленькая хозяйка была слегка бледна, но её лицо выражало совершенное спокойствие. — Может быть… Вам уехать на время из замка, герцогиня, переждать, пока не поймают злодея? Могу предложить свою усадьбу в Илларской долине…
Дункан сначала даже не сообразил, что предлагает граф его жене, а когда до него дошёл смысл сказанного, изменился в лице и прожёг друга испепеляющим взглядом.
— Нет! — рявкнул он, опередив супругу в попытке что-то ответить его сиятельству. — Что узнали об артефакте? — Дункан сменил неприятную для него тему, бросив острый взгляд на Николаса.
Тот вздохнул.
— Все, но поиски мастера тоже ни к чему не приведут, он мёртв уже пять лет как. А орден, при котором он состоял, называется Орден Высоких Колпаков.
— Как? — Гарольд пораженно привстал с кресла.
Его светлость крепче сжал руку Юлии и посмотрел на него насмешливо.
— Какой интересный поворот судьбы, да, друг?

Замок затих, отдыхая от тяжёлого и тревожного дня, как и его обитатели. Все замолкало, убаюканное поднявшейся снежной метелью, усердно заметавшей вытоптанный двор и окрестности. Лес с огромной проплешиной на месте взрыва. Заметалась, закружилась меж домов в деревне с испуганными, но любопытными селянами, которые успели до сумерек побывать все как один на месте происшествия и облазить каждую кочку, а уходя, прихватить «на память» бревно поувесистей — в хозяйстве пригодится.
И только Дункан ворочался с одного бока на другой.
Совещание затянулось до позднего вечера. После короткого перерыва на ужин стали подходить люди с отчётом о проделанной работе. Отдавались новые распоряжения, выслушивались жалобы…Юлия отлучалась по каким-то делам, бегала по замку с экономкой, спорила с управляющим; о чем-то шепталась с поварихой, после чего всех замковых детей собрали в большой обеденной зале и сытно накормили. Несколько раз заглядывала к мужчинам и хмурилась, глядя на уставшего мужа, подходила к окну и на несколько минут раскрывала его, чтобы проветрить помещение, под удивлённым взглядом мужчин. После третьего раза, господа перестали обращать внимание на неё и её действия и растерялись, когда она решительно вошла в кабинет в половину первого ночи и разогнала всех заседавших по выделенным им комнатам.
Герцог был ей благодарен. Её забота о нём грела и успокаивала тревожное сердце. Нежная улыбка действовала лучше всяких пилюль. Прикосновение руки… И Калена можно ещё долго не тревожить, отпускала боль в ноге. Его светлость усмехнулся: «Не жена, а панацея».
В десятый раз поменяв положение на развороченной постели, Эррол задумался: «Интересно, она уже спит? Свернулась в калачик или раскинула руки, словно парящая птица? Какая на ней надета ночная сорочка? Та, что вчера, персикового цвета с кружевами? Или же сегодня на ангеле что-то другое?»
Прошлой ночью герцог дождался, когда в окне Лии погаснет свет, и, выждав несколько мучительных минут, тихо вошёл в её спальню. Тусклые отблески луны из окна падали на подушку, серебря блестящие волосы жены и золотистые нити на персиковой ткани. Кружева спустились с плеча, обнажив нежную кожу и холмик груди — невозможно оторвать взгляд от этого завораживающего зрелища…
Дункан почувствовал себя вуайеристом. Сам себя загнал в эту ситуацию, сам придумал эту муку, сам теперь вот мечется на кровати и страдает бессонницей. Идиот.
От безрассудной, нелепой идеи, пришедшей в его седую голову, даже дыхание сбилось. Единственное, что его ещё удерживало в комнате — это осознание, не будет ли он смешон в том поступке. Дункан даже застонал от своей нерешительности. Кто б дал пинка, что бы все сомнения развеять?

— Юлия? — шёпот супруга разбудил девушку.
— Что произошло? — взволнованный