Один из лучших детективов последних лет. Роман несколько недель возглавлял списки бестселлеров в крупнейших магазинах Великобритании. Элис лишь на два часа ушла из дома, оставив свою двухмесячную дочку на попечение мужа. Она не знала, что через два часа ее жизнь превратится в кошмар. Вернувшись домой, она обнаружила в детской кроватке вовсе не свою дочь, а чужого ребенка. Но так считает только она. Все остальные считают, что Элис тронулась умом, но это лишь завязка сложнейшей истории, которая держит в напряжении от первой до последней страницы. «Маленькое личико» — великолепный психологический детектив с совершенно непредсказуемой развязкой.
Авторы: Ханна Софи
И, судя по всему, немало в этом преуспел. Но кое-что по-прежнему не укладывается у меня в голове.
– Саймон, детали не важны.
– Только детали и важны! Зачем вам понадобились все эти бредни про Мэнди Бакли из родовой палаты? Почему вы просили меня найти отца Дэвида?
– Потому что он был женат на Вивьен, и они разошлись! Он так торопился сбежать, что полностью порвал с сыном. Чтобы поддерживать связь с Дэвидом, ему пришлось бы общаться с Вивьен. Я предположила – пусть ошибочно, – что этот человек должен знать, какова на самом деле Вивьен, и, прочитав в газетах про убийство Лоры Крайер, он задумался…
– Значит, мы должны были его найти, чтобы он рассказал про Вивьен?
– Да.
– Ясно.
Саймон несколько присмирел.
– Ну, это я и сам мог бы понять. А Мэнди?
Я смущенно пожимаю плечами:
– Раз уж надо было убедить всех, что ребенка подменили, требовались хоть какие-то версии, так ведь? Я запаниковала. У меня… все перемешалось в голове.
– Пока вы несли всю эту чушь, доверие к вам резко падало. Отчасти из-за этого…
Он замолкает, чуть краснея.
– Из-за этого вы мне не верили?
Кажется, я отыграла одно очко.
– Саймон, вы постараетесь не сердиться на меня? Попробуете понять?
Я и сама все еще пытаюсь себя понять. Непросто будет связно все изложить. Знаю лишь, что был младенец по прозвищу Маленькое Личико. Девочка с идеально круглой головкой, голубыми глазами и млечными пятнышками на носу. Чья она – бог весть.
Саймон поднимается.
– В чем-то я могу защитить вас, – говорит он, – но не во всем. Даже с учетом смягчающих обстоятельств, вы похитили дочь у отца и намеренно водили полицию за нос. Отчасти вас может оправдать послеродовая депрессия, но… я не могу гарантировать, что делу не дадут ход.
Он прячется за казенной фразеологией. Это уже не Саймон Уотерхаус, а сама машина правосудия.
– А что же с нашей дружбой?
Одновременно я спрашиваю себя: есть ли хоть какая-то дружба? Может, эта связь между нами тотчас испарится, едва исчерпаются общие дела. Но Саймон проник в мое сознание, как никто и никогда не проникал. Пожалуй, непросто будет его оттуда вытряхнуть.
– Будем ли мы дружить?
Саймон молчит. Мы смотрим друг на друга. Не знаю, о чем он думает. А я думаю, что мы оба никогда не узнаем ответа на этот вопрос. Навсегда останется недосказанность, оборванные нити: что-то недорешилось, что-то не сладилось. Флоренс явилась в несовершенный мир. Настанет время, и придется признаться ей, что я далеко не все могу объяснить, да и сама она тоже не всему найдет объяснение. Но вместе мы станем нащупывать дорогу в неясное будущее. Главное, что у меня есть она, а у нее – я.
