Маленькое личико

быть? Разве нормально являться к человеку без предупреждения в девять вечера? Кто из его знакомых способен на такое? Кэтлин Уотерхаус боялась неожиданностей, и Саймон полжизни боролся с этим страхом в себе. Он не стал открывать, надеясь, что незваный гость, не дождавшись ответа, уйдет восвояси.
– Как дом? – спросила мать.
Она спрашивала всякий раз, будто о ребенке или собаке.
– Мам, мне тут надо идти. Дом в порядке. Все отлично.
– Куда это тебе надо?
– Ну просто надо, и все. Я позвоню завтра.
– Конечно, дорогой. Пока! Храни тебя Бог. Поговорим позже.
Позже? Саймон скрипнул зубами. Он очень надеялся, что это лишь фигура речи и мать не имела в виду «позже вечером». Саймон ненавидел себя за то, что боится попросить мать звонить пореже. Ведь это вполне разумная просьба, а он всегда молчит.
Чертов дом в полном порядке. Саймон жил в тихом тупике возле парка, в пяти минутах ходьбы от родителей. Городской коттедж с двумя комнатами внизу и двумя наверху был довольно приличный, но не очень просторный и, пожалуй, не для такого рослого хозяина, но это Саймон понял не сразу. А теперь он уже привык к своему жилищу, да и наклоняться в дверях – не велик труд.
Саймон купил дом три года назад. Цены на недвижимость взлетели тогда в поднебесье, и он до сих пор с трудом выплачивал каждый месяц ипотеку. Мать не хотела, чтобы Саймон съезжал, и не понимала, зачем ему это нужно. Если бы он переехал хоть немного дальше, она бы лишилась покоя. А так всегда можно сказать: я тут, за углом, – ничего не изменилось. Перемены всегда вызывают ужас.
На крыльце опять позвонили. Подходя к двери, Саймон услышал голос Чарли.
– Открывай, чертов барсук, – шутливо потребовала она.
Саймон взглянул на часы, гадая, долго ли Чарли намерена у него пробыть, и потянулся к замку.
– Ради бога, расслабься.
Чарли прямиком прошла в дом. В руке она держала серо-бурый конверт. Без приглашения направилась в гостиную, скинула пальто, опустилась в кресло и протянула конверт Саймону.
– Вот, принесла тебе.
– Что там?
– Сибирская язва, – Чарли скорчила страшную рожу. – Саймон, это просто книжка. Книжка – без паники! Извини, что не позвонила, но сейчас я была с Оливией в пабе, и она мне передала. Ей надо было бежать, так что я решила заскочить и занести тебе. Это для мамы.
Раскрыв конверт, Саймон увидел книгу в белой бумажной обложке с надписью: «Шийла Монтгомери. Рискнуть всем». Любимая писательница матери. Под именем автора заглавными буквами: СИГНАЛЬНЫЙ ЭКЗЕМПЛЯР. Оливия, сестра Чарли, была журналисткой и писала рецензии на новые книги. Саймон прочел несколько ее опусов, подивившись их едкости.
– Выходит, она еще не опубликована?
– Точно.
– Вот мать обрадуется. Спасибо.
– Не благодари. Прочти первый абзац, и сразу увидишь, что это одна из худших книг в истории.
Чарли казалась смущенной – такая она всегда, если заботится о ближнем. Она частенько носила Саймону книги Оливии – для него самого, если что-то серьезное, и для матери, если макулатура. Всякий раз Чарли безбожно осмеивала собственный подарок, стремясь скрыть под напускной язвительностью свое неравнодушие. Стыдилась быть добренькой.
– Смотрю, ты не торопишься с ремонтом, – заметила Чарли, критически оглядывая комнату. – Можно подумать, здесь живет вдовая старушка девяноста лет от роду. Почему ты не закрасишь эти кошмарные обои? Ну и узорчик! Саймон, ты же молодой мужик. Тебе не пристало держать на камине фарфоровых собачек – это извращение.
Собачек ему подарили родители на новоселье. Из благодарности за книгу Саймон постарался не выказать досады. Они с Чарли такие разные, что даже удивительно, как им вообще удается находить общий язык. Саймону и в голову бы не пришло высмеивать чужое жилище, а Чарли – словно из другого мира, где грубость символизирует приязнь. Иногда она приходила в «Рыжую корову» с Оливией, и Саймон диву давался, почему сестры без устали поливают друг друга оскорблениями. «Прибабахнутая», «сучка психованная», «убоище», «тупица тормозная» – этими и подобными словечками они постоянно обменивались, словно ласкательными прозвищами. Чарли с Оливией вышучивали друг в дружке все: одежду, поведение, вкусы. Всякий раз, видя их вместе, Саймон мысленно радовался, что он сам у родителей один.
Явиться без предупреждения в девять вечера, чтобы вручить книгу, которую спокойно можно отдать на следующий день на работе, – для Чарли в этом нет ничего особенного.
– Ты спрашивал, почему Лора Крайер вышла к машине одна, – заговорила Чарли, листая «Моби Дика», оставленного Саймоном на подлокотнике кресла. – Я посмотрела в деле: она завозила плюшевого мишку