Маленькое личико

тоже считаете, что младенец у вас доме – это не Флоренс Фэнкорт? – спрашивает сержант Зэйлер.
С самого своего возвращения Вивьен так и не высказала собственного мнения. Она пристально наблюдает за мной и Дэвидом. Нас обоих это угнетает. Как всегда, Вивьен предпочитает задавать вопросы, а не отвечать на них. Она засыпает тебя ими и внимательно слушает ответы. В первые дни нашего знакомства она вызывала мое удивление и глубокую признательность, интересуясь малейшими деталями моей жизни, мыслями, переживаниями. Такого внимания обычно ожидаешь лишь от родителей. Казалось, Вивьен твердо решила узнать обо мне все, что только можно. Будто собиралась сдавать экзамен. Я, конечно, всячески старалась ей помочь. Вивьен со своим острым умом все надежнее встраивала меня в собственную картину мира, и я казалась самой себе реальнее и значимее. С тех пор как я начала утаивать от свекрови некоторые детали своей жизни, я чувствую, что меня в мире словно бы убыло.
– Я видела Флоренс один раз, как только она родилась, – отвечает Вивьен, – и тотчас улетела с внуком во Флориду. Перед возвращением я успела поговорить с Элис. Она думает, что ребенок в нашем доме – не Флоренс, и я отнеслась к ее словам серьезно. Память выкидывает фокусы, сержант Зэйлер, – вы, несомненно, это знаете. Единственный способ проверки – это анализ ДНК.
С виду Вивьен спокойна, но в душе у нее, наверное, все трясется и волнуется, как и у меня. Кажется, будто мой мозг непрестанно колют ножом, превращая в кашу. Но мы обе остаемся вежливыми и сдержанными – маскируемся.
– Похож ли ребенок в «Вязах» на того, которого вы видели в больнице? – спрашивает Саймон.
Его предупредительность особенно приятна после бесцеремонности сержантши.
– Это ни к чему, констебль, – фыркает Зэйлер. – Нет оснований думать, что совершено преступление.
Обернувшись к Саймону, она бормочет что-то вроде «слить».
– Да, очень похож, – отвечает Вивьен.
– Ну еще бы, – прорывает меня. – Этого я и не отрицала.
– Не хотите ли сообщить еще одну плохую новость, констебль? – наседает сержант Зэйлер.
Саймону явно этого не хочется, о чем бы ни шла речь, а Зэйлер не терпится выставить его жупелом.
– Мой детектив проглотил язык. Что ж, тогда я скажу сама. Миссис Фэнкорт, вы отдали нам кассету с фотопленкой.
– Да.
Я подаюсь вперед. Вивьен мягко удерживает меня за локоть.
– Пленка испорчена. Как нам сказали, она засвечена. Ни один кадр не получился. К моему прискорбию.
В ее голосе ни намека на прискорбие.
– Что?! Нет!
Я вскакиваю. Мне хочется влепить оплеуху этой надменной, наглой, самодовольной Зэйлер. Она не представляет, каково мне сейчас, и даже не пытается войти в мое положение. Человек, настолько чуждый состраданию, не имеет права работать на такой должности.
– Но это же были самые первые снимки Флоренс. Теперь у меня даже нет… Господи…
Я падаю на стул и крепко сцепляю руки. Ни за что не позволю себе расплакаться на глазах у этой стервы.
Невыносимо думать, что я так и не увижу тех снимков. Хотя бы разок. Дэвид снял нас с Флоренс – щека к щеке. И как я целую ее в макушку. Крошечные пальчики Флоренс сжимают большой палец Дэвида. Флоренс отрыгивает на колене у медсестры: потешная рожица – будто зевает. Крупным планом – ярлык на ее кроватке-кювете: розовый слон с бутылкой шампанского. На животе синей ручкой: «Девочка. Мать: Элис Фэнкорт».
Я спешу отогнать эти воспоминания, пока они меня не раздавили.
– Очень странно, – замечает Вивьен и хмурится. – Ведь и я сделала в тот день несколько снимков Флоренс на новый цифровой аппарат.
– И что? – мгновенно реагирует Саймон.
Его начальница изображает полнейшее безразличие.
– То же самое. Во Флориде я обнаружила, что все они стерты. Но остальные снимки на месте. Исчезли только фотографии Флоренс.
– Что-о?!
Она говорит мне об этом только сейчас, в присутствии двух полицейских? Почему не рассказала, когда я сообщила о пропаже Флоренс? Потому что рядом был Дэвид?
Цифровой аппарат я подарила Вивьен на день рождения. Обычно она в штыки принимает все «новомодное», но этот подарок приняла, чтобы сфотографировать внучку. И долго морщила лоб над инструкцией, гордо отказываясь признать, что ее пугают многочисленные пункты и подпункты, и твердо решив выйти победительницей в схватке с высокими технологиями. Она отвергла помощь Дэвида, хотя могла бы сберечь кучу времени.
В детстве родители часто говорили Вивьен, что нет на свете такого дела, с которым она не справится, и она это накрепко усвоила. «Так в человеке воспитывается уверенность», – объясняла она мне.
– Невероятно, – бормочет