Маленькое личико

бы какую-нибудь справку, что мы никогда и не были женаты. Смыть позор, стереть его начисто. Эх, почему я не католичка…
– Долго ли вы были вместе?
Я подумала: может, муж ее избивал?
– Всего лишь одиннадцать месяцев. Мы встречались, я забеременела, и он сделал предложение. Остальное, думаю, ясно. На тот момент мне это показалось отличной мыслью. Я пробыла его женой – или, лучше сказать, он пробыл моим мужем – два месяца, и я ушла.
– Так у вас есть общий ребенок?
Она кивнула.
– И почему же вы… ушли?
– Я обнаружила, что мой муж – бесноватый.
По роду занятий мне часто доводится слышать от людей странные вещи. После Мэгги Ройл у меня в тот же день был пациент, который выходил из себя, если слышал, как его имя произносят незнакомые люди, пусть даже речь шла о другом человеке. Из-за этой фобии бедняга не раз устраивал драки в пивнушках.
Но все-таки я удивилась, услышав от Мэгги Ройл слово «бесноватый». Она выглядела разумной, образованной, элегантной – такие люди не верят в нечисть.
– Я позволила ему видеться с ребенком, но редко и только при мне, – продолжала Лора. – Хочется совсем запретить, но не знаю, как это сделать. Не волнуйтесь, я понимаю, что это вопрос не к вам: вы гомеопат, а не юрист. Юрист у меня хороший.
– Вы сказали «бесноватый»… – неуверенно начала я.
– Да.
– Вы имеете в виду то же, что и я?
Лора посмотрела на меня непроницаемым взглядом.
– Я не знаю, что имеете в виду вы, – наконец ответила она.
– Можете дать определение бесноватости?
– Это когда человек одержим духом.
– Злым?
– О да. – Лора откинула волосы от глаз. – Злейшим.
Среди самых неадекватных пациентов немало таких, что выглядят вполне нормальными, пока не поговоришь с ними подольше. Я решила поддержать игру и узнать как можно больше о фантазиях Мэгги Ройл. Я заподозрила, что у нее серьезное расстройство, которое не лечится гомеопатическими методами. Тогда я просто передам ее психиатру.
– Духом умершего? – спросила я.
– Умершего? – Она рассмеялась и уточнила: – Типа призрака?
– Да.
Тут она подалась вперед и перешла в наступление:
– Вы что, верите в призраков?
Ее тон стал покровительственным.
– Давайте поговорим о том, во что верите вы.
– Я ученый. Я верю в материальный мир.
Как ни странно, но даже в этот момент у меня в голове не замигала тревожная лампочка. Я ни на миг не усомнилась, что дама напротив – моя пациентка Мэгги Ройл.
– Не знаю, верю ли я в гомеопатию, – продолжала она. – Вы ведь должны мне прописать какое-то лекарство?
– Да, но сейчас нам не стоит об этом думать. Давайте сосредоточимся на…
– А из чего состоит это лекарство? Что в него входит?
– Я решу, что вам назначить, исходя из вашего рассказа. – Я сочувственно улыбнулась. – А пока еще рано об этом говорить.
– Я где-то читала, что гомеопатические препараты – обыкновенные сахарные пилюли, растворенные в воде, и, если сделать химический анализ, не обнаружится никаких других веществ. – Она улыбнулась, довольная собой. – Я же говорила, что я ученый.
Мне не понравилось, что она так наседает на меня, и вообще – от нее исходила какая-то злоба. Однако она пришла ко мне на прием, заплатила сорок фунтов за час. А значит, имеет право говорить, о чем хочет и что считает важным. Я решила не тревожиться: некоторых пациентов необходимо убедить в действенности гомеопатии, и лишь тогда они расслабляются.
– Это правда, – согласилась я. – Вещества в гомеопатических лекарствах настолько разбавлены водой, что химических следов изначального агента не остается. Ни кофеина, ни змеиного яда, ни мышьяка…
– Мышьяка? – Лора вскинула тонкие, выгнутые, идеально выщипанные брови. – Как мило…
– Механизм такой: чем сильнее разбавить, тем мощнее эффект. Я понимаю, звучит неубедительно, но ученые только сейчас начинают постигать секрет гомеопатии. Видимо, вода запечатлевает в себе молекулярную структуру исходного вещества. Тут не химия, а, скорее, квантовая физика…
– А по-моему, полнейшая белиберда.
Лора произнесла это так, будто не грубила, а искренне хотела меня развеселить.
– Неужели все лечение сведется к тому, что вы продадите за мои кровные бутылку воды?
– Мэгги…
Я собиралась сказать что-то о ее враждебности, мешающей лечению.
– Меня не так зовут.
Она холодно улыбнулась и сложила руки на груди.
– Простите?
Даже в тот момент я еще не догадывалась, кто передо мной.
– Я не Мэгги Ройл.
– Вы журналистка? – спросила я, испугавшись, что меня взяла в оборот бульварная газетенка. Там ведь никогда не упускают возможности