Маленькое личико

пнуть нетрадиционную медицину.
– Я же сказала вам: я ученый. Вопрос в том, кто же вы. Либо вы искренне верите во всю эту чушь, что навязываете людям, либо наживаетесь на олухах, тайком посмеиваясь. Наверное, неплохая кормушка? Стрижете, должно быть, купоны? Ну, признайтесь. Обещаю никому не рассказывать. Вы шарлатанка?
Я поднялась из-за стола:
– Боюсь, вам придется уйти. – И вытянула руку в сторону двери.
– Значит, ничего не посоветуете? Как мне свыкнуться с мыслью, что из-за мимолетного влечения к Дэвиду я испоганила себе жизнь?
– К Дэвиду? – машинально переспросила я.
Однако насторожило меня вовсе не имя – кстати, вполне распространенное, – а интонация, с какой Лора его произнесла. Будто я знаю, о ком речь.
– Не выходите за него, Элис. Спасайтесь, пока не поздно. И бога ради, не рожайте от него детей.
Наверное, глаза у меня полезли на лоб от ужаса. Все вокруг поплыло. Мой уютный мирок зашатался.
– Вы ведь не шарлатанка? – Лора устало вздохнула. – Просто дурочка. Хорошая новость для Дэвида и очень плохая – для вас.
Я не умею конфликтовать, но твердо решила защищать своих.
– Уходите. Вы солгали и воспользовались моим незлобивым характером…
– Что совсем нетрудно. Уверяю вас, фокус, который я проделала, – это еще цветочки по сравнению с тем, что вам устроят Дэвид и это чудовище, его мать.
– Дэвид любит меня. И Вивьен тоже.
Я покрутила на пальце обручальное кольцо с алмазом и рубином, что некогда принадлежало бабке Дэвида – матери Вивьен. Я так растрогалась, когда будущая свекровь подарила его мне, что расплакалась. Она не хотела отдавать его Лоре, призналась Вивьен, зато подарила мне.
– Мне жаль вас, – добавила я. – Я даже сперва не поняла, о ком речь.
– Дайте лишь срок, – Лора презрительно рассмеялась, – поймете.
Теперь мы стояли лицом к лицу.
– По-вашему, они какие-то персонажи викторианской драмы. Что вам сделали Дэвид с Вивьен, чтобы заслужить такое отношение? Почему вы запрещаете им видеть Феликса?
– Не поминайте имя моего сына всуе! – Ее лицо исказилось от гнева.
– Не иначе, вы боитесь, что Вивьен станет вашему сыну ближе, чем вы?
Каким бы ужасным ни было это происшествие с Лорой, помню, я обрадовалась возможности защитить Вивьен от ее главной хулительницы.
Ведь Вивьен меня защитила, когда один пациент прислал письмо с обвинениями в том, что я подала ему ложную надежду на выздоровление. Она написала черновик ответа, где камня на камне не оставила от его претензий, причем в вежливых и одновременно убийственных выражениях.
– Вас не Вивьен случайно подучила? – съязвила Лора. – Дайте-ка угадаю: я не в состоянии установить крепкую связь с Феликсом, поскольку продолжаю работать, и мне невыносима мысль, что кто-то заполнит ту пустоту, которую я создала в его жизни…
Стафизагрия

, подумала я. Идеальное средство для столь озлобленного человека, как эта несчастная, заплутавшая женщина.
– Вы и впрямь думаете, что Дэвид и Вивьен – такие чудовища? Но почему? Они кого-то убили? Пытали? Учинили геноцид?
– Элис, очнитесь!
Лора в самом деле схватила меня за плечи и встряхнула. Моя голова безвольно мотнулась, и я вскипела – как эта женщина посмела до меня дотронуться!
– Нет никакого Дэвида. Тот, кого вы называете Дэвидом Фэнкортом, – не человек, а марионетка в руках Вивьен. Вивьен говорит: никаких упражнений во время беременности – и он соглашается. Вивьен говорит: о государственной школе не может быть и речи – и он соглашается. Его собственная личность – это лишь пара недооформленных инстинктов, побуждений и страхов в бескрайнем вакууме.
Распахнув дверь кабинета, я привалилась к ней, ища опоры.
– Уходите, пожалуйста, – попросила я, напуганная ее красочным монологом. Я не поверила, но слова крепко засели у меня в голове.
– Я уйду. – Вздохнув, она одернула жакет и прошагала к дверям, оставляя квадратные следы каблуков на ковре. – Но потом не приходите ко мне плакаться.
Это последнее, что я услышала от Лоры Крайер в тот единственный раз, когда видела ее живой.
После ее гибели – правда, не сразу, а спустя много времени – мне начала сниться ее могила. На серо-зеленом кубе надгробия высечены слова: «Не приходите ко мне плакаться». Но в моих снах люди каждую ночь приходят и рыдают на ее могиле. Друзья, родные, коллеги – огромные бурлящие толпы плакальщиков ежедневно собираются на кладбище и безутешно рыдают, пока у них не распухают лица. Но меня там нет. Только я не хожу и не плачу.

Войдя