Маленькое личико

садистом он стал от обиды, но теперь ему это доставляет удовольствие.
– Уходи, не трогай меня.
– «Не трогай меня», – передразнивает Дэвид, – как мило. Я всего лишь набрал тебе ванну, чтобы ты как следует отмокла и расслабилась.
– Она холодная.
– Элис, ложись в ванну. – В его голосе слышна угроза.
– Нет! Мне в туалет надо.
Чувствую, что терпеть уже не могу.
– Я тебе не мешаю.
– Я не буду, пока ты здесь. Уйди, оставь меня в покое.
Дэвид не двигается с места. Мы в упор смотрим друг на друга. Глаза у меня сухие, в голове будто вата.
– Ну же? – спрашивает Дэвид. – Чего ждешь, давай!
– Чтоб ты сдох, – выдавливаю из себя.
– Эй, что за выражения!
Итак, выбора не осталось, вытолкать Дэвида за дверь у меня не хватит сил. Я сейчас умру. Делаю шаг к унитазу, но Дэвид неожиданно срывается с места и заступает мне путь.
– Извини, – говорит он, – ты отказалась, теперь поздно.
– Что?!
Ясно, что действует он по плану. Наверняка заранее просчитал каждый эпизод этого кошмара, подобрал каждое слово. Никто не способен на ходу придумать такое глумление.
– Ты меня оскорбила. Значит – сразу в ванну.
– Нет! – Впиваюсь ногтями в ладони. – Я не полезу в воду. Уйди с дороги, пусти меня в туалет!
– Ты знаешь, Элис, я ведь могу сделать так, что ты никогда больше не увидишь Флоренс, – спокойно говорит Дэвид. – Это нетрудно. Совсем не трудно.
– Нет! Пожалуйста, не надо! Обещай, что ты этого не сделаешь.
Ужас леденит кровь и сковывает тело. Судя по тону Дэвида, он и вправду готов на такую подлость.
– Да, Элис, я могу ударить тебя больнее, чем ты меня, и ударю. Гораздо больнее. Не забывай об этом.
– Так, значит, ты знаешь, где Флоренс? Что с ней, Дэвид? Скажи, прошу тебя! Она в безопасности? Где ты ее прячешь? Кто за ней присматривает?
Дэвид молча разглядывает собственные ногти. Я чувствую, как меня начинает трясти. Мой муж утвердился в новой чудовищной ипостаси: освоился с ролью мучителя и наслаждается ею. Наверное, так оно и бывает. Ведь всякие зверства творятся не сами по себе – их совершают люди. Что-то же доводит человека до подобных поступков. Всему есть объяснение.
Даже теперь я надеюсь, что все еще наладится. Наверное, я на самом деле сошла с ума. Представляю, как Дэвид подходит ко мне и растерянно говорит, будто уцелел в страшной катастрофе: «Не понимаю, что на меня нашло». Если он объяснит все наваждением, временной одержимостью, я, наверное, прощу его. Былая любовь к Дэвиду по-прежнему жива, она шевелится где-то в глубине души и диктует ход моих мыслей, – так старые обои бугрятся под слоем свежей краски.
Мне нужно продержаться совсем немного. После той ужасной угрозы, которой оглушил меня Дэвид, я не имею права рисковать. Если никак иначе Флоренс не спасти, придется жертвовать собственной гордостью и человеческим достоинством. Ноги дрожат. Адреналин зашкаливает. Сдерживать позывы мочевого пузыря и кишечника больше нет сил.
– Ладно, только не трогай Флоренс. Я сделаю все, что ты хочешь.
Дэвид брезгливо морщит нос:
– Не трогай? Ты намекаешь, что я могу обидеть родную дочь?
– Нет, прости. Прости за все. Скажи, что ты хочешь от меня.
Кажется, он немного смягчился.
– Снимай рубашку и полезай в ванну, – медленно и терпеливо, будто идиотке, объясняет он. – Лежи там, пока я не разрешу вылезти.
Я повинуюсь и, чтобы как-то отвлечься, затягиваю про себя «Увядшую розу», которую пела мне в детстве мама. Ступаю в воду, ноги до самых коленей сводит холодом. Дэвид приказывает сесть. Я сажусь, и сердце замирает от ледяного объятия. В холодной воде мой организм ведет себя так, как я и боялась. На это, несомненно, и рассчитывал Дэвид. Меня захлестывает такой мучительный стыд, что пару секунд я просто не могу дышать. Впервые в жизни понимаю, почему людям иногда хочется умереть.
Когда снова слышу голос Дэвида, он доносится словно издалека.
– Какая мерзость, – говорит он. – Посмотри на себя. Что ты наделала? В жизни не видел такой пакости. Что ты скажешь в свое оправдание?
– Прости.
Я заикаюсь, дико стуча зубами.
Дэвид стоит надо мной, сложив руки на груди, качает головой, упиваясь моим унижением.
– Зря я на тебе женился. Ты всегда была для меня второй после Лоры. Ты это знала?
– Пожалуйста, выпусти меня, – шепчу я и судорожно трясусь. – Я окоченела, мне больно.
– Признайся, что налгала про Флоренс, – приказывает Дэвид. – Ты должна сказать маме и полиции, что выдумала всю эту историю. Поняла?
Утыкаюсь лицом в колени. Он требует от меня невозможного, но я боюсь сказать «нет». Вдруг он придумал наказание еще хуже? Вдруг он исполнит