Маленькое личико

напомнить Феликсу, кто мы такие. А он и забыл – так давно нас не видел. Потом она, конечно, спохватилась – поняла, как нам обидно такое слышать, ну и стала извиняться. Но ведь совсем не обязательно это нам рассказывать, верно?
Тут Мэгги, к удивлению Саймона, фыркнула и скинула руку мужа, словно ядовитого паука, что ползет по подолу.
– Да что ты понимаешь в женщинах! «Такта не хватило»! Она это нарочно сказала. Как и все остальное. Ни капли нас она не жалела.
– Ты что? – недоуменно округлил глаза Роджер. – Еще как жалела. Только и твердила об этом.
– Ага, все старалась побольнее ужалить. А нам ее вроде как и упрекнуть не в чем.
– Ужалить? – переспросил Саймон.
– Ну да. Если нечаянно обидишь человека, стараешься больше этого не делать, а Вивьен повторяла раз за разом. Если такая неглупая женщина постоянно отпускает колкости, она это намеренно, уверяю вас.
Саймон посмотрел на крепко стиснутые кулачки Мэгги Крайер.

Ванна сияет. Только убедившись, что никто ничего не заметит и не проведает, встаю под душ и остервенело тру каждый миллиметр кожи. Не знаю, смогу ли когда-нибудь почувствовать себя снова чистой.
Завернувшись в два больших полотенца, спешу в спальню. Мой шкаф не заперт – ключ торчит в дверце. Выбираю свитер и мешковатые брюки. Сейчас они мне в самый раз. Испытываю унижение и благодарность и сама себя за это ненавижу. А ведь большинство людей принимают как должное, что всегда можно выбрать одежду по вкусу. Но никто не помешает мне выйти за ворота «Вязов» и больше не вернуться. Хотя Дэвид и пригрозил: «Я могу сделать так, что ты никогда не увидишь Флоренс».
Звонит телефон, и я вздрагиваю от испуга. Это наверняка Вивьен – проверяет, как я себя веду. Раздумываю, надо ли брать трубку, и тут же слышу внизу голос Дэвида. Сначала он отвечает тихо, слов не разобрать, а затем повышает голос, и я понимаю, что он кому-то выговаривает, навязывает свое мнение, почти не слушая собеседника. Значит, это не Вивьен.
– Вот именно, для подростков. И я гарантирую, что им понравится… Нет, мы так не продвигаем… В пятницу не могу… Просто не могу – и все, ясно?… Ну так почему не обсудить прямо сейчас?
Звонит Рассел, компаньон Дэвида.
Для меня это шанс. Дрожу от волнения. Дэвид будет висеть на телефоне минут пятнадцать. С Расселом он всегда говорит подолгу – особенно если нужно что-то обсудить. О чем они спорят, Дэвид никогда не рассказывает.
На цыпочках иду к спальне Вивьен и толкаю дверь. Постель, как всегда, аккуратно застлана. На сиреневом покрывале ни складки. На тумбочке стоят четыре фотографии Феликса, две из них – с Вивьен. Пахнет кремом, которым она каждый вечер мажет лицо. Китайские домашние туфли с белой вышивкой стоят под кроватью ровно, словно обуты на ноги хозяйки. Ежусь. Кажется, они вот-вот шагнут навстречу.
Мой телефон. Я пришла за ним. Стряхивая оторопь, иду к комоду и выдвигаю ящик. Как я и думала, телефон там. Выключен. Если я безумна, как все считают, откуда же я знала, где искать? Ведь Вивьен сказала, что мой мобильник на кухне.
Включаю и звоню Саймону Уотерхаусу. В нашу прошлую встречу детектив дал мне номер сотового – почему-то не захотел, чтобы я звонила ему на службу. Листок я разорвала, а номер запомнила. Шепотом диктую сообщение: мы должны встретиться снова – завтра в «Чомперсе», мне срочно нужно с ним поговорить. На сей раз, внушаю я себе, мы найдем общий язык и он поверит моим словам. Мы станем союзниками, и он мне поможет. Сделает все, о чем попрошу.
Возвращаюсь на лестницу и пару секунд прислушиваюсь: Дэвид по-прежнему говорит с Расселом. Слов я теперь не разбираю – Дэвид не повышает голоса, но, судя по интонации, у них с Расселом есть пока что обсудить. Как я и надеялась. Можно быть спокойной, закончат они еще не скоро.
Чтобы не возбуждать подозрений, телефон нужно вернуть в комод, но я не могу себя заставить и цепляюсь за него, как за символ своей независимости. То, что я залезла в ее спальню и унесла телефон, Вивьен может списать на помешательство.
Торопливо соображаю, куда бы его спрятать. Если положить обратно в сумку, Вивьен снова заберет его, как и в тот раз. В доме есть лишь одна комната, где Вивьен никогда не бывает, – кабинет ее сына. Туда нельзя заходить никому, кроме Дэвида, но и тот вряд ли хоть раз заглядывал после рождения Флоренс. Домработницам, что убираются раз в неделю целый день, строго запрещено открывать эту дверь, поэтому в кабинете гораздо меньше порядка и намного больше пыли, чем в других комнатах. Там все заставлено компьютерами и музыкальной аппаратурой, всюду этажерки с дисками: классика и полное собрание «Адам