Один из лучших детективов последних лет. Роман несколько недель возглавлял списки бестселлеров в крупнейших магазинах Великобритании. Элис лишь на два часа ушла из дома, оставив свою двухмесячную дочку на попечение мужа. Она не знала, что через два часа ее жизнь превратится в кошмар. Вернувшись домой, она обнаружила в детской кроватке вовсе не свою дочь, а чужого ребенка. Но так считает только она. Все остальные считают, что Элис тронулась умом, но это лишь завязка сложнейшей истории, которая держит в напряжении от первой до последней страницы. «Маленькое личико» — великолепный психологический детектив с совершенно непредсказуемой развязкой.
Авторы: Ханна Софи
Пунцово-красный Саймон старательно избегал ее взгляда. Не иначе, она угадала. На самом деле ему нужна не женщина, а мечта – недосягаемая фантазия. И кто на эту роль подойдет лучше, нежели пропавшая без вести?
Они вошли в лифт. Три его стены от середины до самого верха были зеркальными. Саймон нажал кнопку «Подвал». Не смотреть друг на друга стало еще труднее. Спуск на один этаж показался невероятно долгим. В какой-то миг Чарли поймала себя на том, что старается не дышать. Теперь она испытала на своей шкуре, что значит застрять в лифте, хотя кабина не зависла ни на миг.
На волю оба вырвались с огромным облегчением. Еще один коридор, устланный ковром. Такая же черная стрелка, что и этажом выше, на сей раз с надписью «Бассейн». Сюда уже доносились гулкие всплески и глухое бульканье; тихое жужжание дрожью отдавалось в полу.
– Пришли, – сказала Чарли.
Слева они увидели две двери: мужская и женская раздевалки.
– Надо думать, через них можно попасть прямо в бассейн, – вслух размышлял Саймон. – Господи, сюда же любой дурак пролезет. Они даже не ужесточили контроль.
Чарли пожала плечами:
– Думаю, мало кто пытается бесплатно пролезть в фитнес-клуб. В смысле, большинству это кажется заведомо невозможным. У моей Оливии, например, клуб, что твой Форт-Нокс
. Без специальной магнитной карточки через турникет не пройдешь.
– Смотри!
Саймон указал на широкий деревянный комод впереди. С одного края на крышке громоздилась кипа белых полотенец, на противоположном конце зияла квадратная дыра.
– Это то, что я думаю?
– Корзина для использованных полотенец.
Не успела Чарли договорить, как распахнулась дверь дамской раздевалки и вышла женщина с мокрыми волосами. В одной руке она несла розовую спортивную сумку «Найк», в другой – скомканное полотенце. Склонив голову набок, женщина прижимала плечом к уху розовый мобильник.
– Гадство, в бассейне и в душе вода ледяная! – возмущенно кричала она в телефон. – Какой-то котел сломался. Если завтра не наладят, буду требовать скидку на следующий месяц.
Подойдя к комоду, дама бросила полотенце в квадратное отверстие. Глубоко оно не провалилось: корзина была уже полна. Недовольно цокнув языком, дама зашагала к лестнице, громко жалуясь в телефон.
– Остается подойти, взять ее полотенце – и готово: можно обвинять ее в убийстве, – подытожил Саймон.
Чарли понимала, что он прав. Гипотеза Саймона вполне правдоподобна, однако вовсе не обязательно все так и было.
– Саймон, ты девственник? – спросила она.
Я на кухне, в кулаке сжимаю кассету. Не верится, что мой отчаянный блеф подействовал. Дэвиду и на миг не пришло в голову, что я блефую. Моя сумочка по-прежнему на стойке, рядом лежат ключи, мобильный и наручные часы. Все конфискованные вещи. Беру часики и надеваю на руку. Даже как-то странно, что не завыла сигнализация. Раздумываю, убрать ли кассету в сумочку, где-нибудь спрятать или вообще уничтожить. Вдруг слышу сзади чье-то дыхание.
Крепче сжав кулак, оборачиваюсь. В полушаге от меня стоит Вивьен в белой шелковой пижаме и длинном синем халате. Кажется, собирается протянуть ко мне руку. Лицо Вивьен лоснится от ночного крема – самого лучшего из салона красоты в «Уотерфронте».
– Что ты тут делаешь? – спрашивает Вивьен.
Обычно я не спускаюсь вниз, после того как свекровь ляжет спать. Дэвид тоже. Она не может уснуть, если знает, что кто-то еще не угомонился. Это одно из неписаных правил «Вязов». Я нарушила привычный режим, и Вивьен почувствовала угрозу.
Решив использовать ее же тактику, я отвечаю вопросом на вопрос:
– Волнуетесь насчет завтра?
Вивьен обескуражена: как я посмела совать нос в ее переживания? В этом доме спрашивает всегда она.
– Мне легче, – продолжаю я, и сердце бьется уже в горле. – Я-то знаю, каким будет результат анализа. А вам, должно быть, тяжелее: ожидание, неопределенность.
Если бы не моя победа над Дэвидом, я бы не осмелилась так говорить. Во мне словно вдруг затеплилась вера в себя – пусть еще слабым и тусклым огоньком.
Вивьен гордая женщина, и ей трудно стерпеть, когда посторонние видят ее в затруднении.
– Я скоро все узнаю, – отвечает она, кривя губы в подобии улыбки. Затем, будто опомнившись, что выказала растерянность, добавляет: – Дэвид – мой сын, и я ему верю. А ты, Элис, последнее время не в себе. Сама знаешь.
– Если вы верите Дэвиду, почему называете ее просто «ребенком»? Вернувшись из Флориды, вы ни разу не назвали девочку Флоренс. Даже не нянчите
