Маленькое любовное приключение

подзадоривая мать, что, как только она поправится, он посадит ее на заднее сиденье и повезет с собой в неизведанные края.
— Хотя, признаться, когда я приезжаю сюда, — заметил он, — иногда задумываюсь о том, что, может быть, мне пора найти себе хорошую жену и остепениться…
— То же самое я хочу для твоего брата, — вздохнула Кэтрин, занимая место за столом, который оптимистично был накрыт на пять персон.
Теперь, когда мать выписали из больницы, Лео явно вернулся к своему пагубному образу жизни, а именно — к привычке ставить на первое место свою работу, подумала Хезер. Она заметила также, что при упоминании Лео лицо Алекса становилось замкнутым, но это выражение сохранялось всего лишь несколько секунд, а потом он снова начинал улыбаться и шутить, вовлекая в разговор Даниеля с теплотой и легкостью, что заставляло Хезер невольно радоваться. Хотя, наблюдая за общением матери и сына, она не могла избавиться от ощущения жалости и сострадания к Лео. Он с ранних лет ощущал себя отверженным в семье, призналась Кэтрин. Ему казалось, что его любят меньше, чем его брата, и меньше ценят.
— Он не мог понять одного, — как-то сказала ей Кэтрин в больнице во время душевной беседы, — что Алексу требовалось гораздо больше внимания. Кажется, он никогда не был так уверен в себе, как Лео. И ему всегда требовалась поддержка.
Теперь, после появления в доме Даниеля, а также после падения Кэтрин, Лео снова вернулся в семью. Не полностью и бесповоротно, конечно, но ведь жизнь — это долгий процесс развития и обучения.
Хезер моментально ослабела, подумав о том, как бы ей хотелось жить рядом многие годы, развиваясь и обучаясь вместе с ним. Но Лео внезапно покинул дом накануне торжественного обеда, и никто даже не мог сказать, когда он вернется.
— Должно быть, вы сильно расстроены. — Она повернулась к Алексу, воспользовавшись минутной паузой, возникшей в разговоре за столом. — Приехать сюда издалека — и обнаружить, что Лео срочно уехал по делам!
Даниель, сидевший рядом с ней, весь превратился в слух, требуя от бабушки кровавых подробностей ее операции:
— Как ты думаешь, как это выглядело — кровь и все такое прочее? Почему ты не попросила их сделать фото?
Эти настойчивые вопросы мальчик не посмел задать в больнице, но и сейчас Кэтрин всеми силами старалась уклониться от ответа, хотя, как заметила Хезер по выражению ее лица, она была готова рассмеяться.
— Лео всегда срочно уезжает по делам, — тихо сказал Алекс. — Это его манера поведения. Разве ты не заметила? Тот факт, что я появился здесь, заставил его сбежать даже быстрее, чем обычно.
— Но почему?
Кэтрин пыталась отвлечь Даниеля от подробностей больничных процедур и перевести разговор в более безобидное русло — в частности, к десерту, который был поставлен перед мальчиком, — но Даниель был упрямым, как его отец, и не желал сворачивать со своего пути. Через минуту он собирался идти ложиться спать и решил использовать эту минуту сполна — ковать железо, пока оно было горячо.
— Так он проявляет свою братскую любовь, — с горечью прошептал Алекс.
— Ну, это, конечно, не мое дело, — сказала ему Хезер, придвигая к тарелке десертные ложку и вилку.
— Разве? Я думал… Мать сказала, что…
Хезер почувствовала, как на лице вспыхнул непрошеный румянец, но голос остался ровным, когда она, пожав плечами, небрежно рассмеялась.
— Ах, это… — находчиво прошептала она. Но что на самом деле сказала ему Кэтрин? Не надо быть гением, чтобы догадаться. Лео явно не сообщил матери о том, что недавно произошло между ними, и Кэтрин все еще верила в то, что Хезер и ее сын — парочка влюбленных. У Хезер не было никакой возможности поговорить с ней, и когда она думала о том тягостном объяснении, которое ожидало ее впереди, — потому что она знала, что ей придется лишить Кэтрин се радужных надежд, причем скорее рано, чем поздно, — ей становилось плохо.
— Это так… ерунда. — Хезер нервно рассмеялась и нашла спасение в большой ложке десерта, которую положила себе в рот.
— Ну-ну, не надо скрытничать. Я думаю, мы уже достаточно знаем друг друга, чтобы быть полностью откровенными. Мать сказала, что Купидон поразил вас обоих своими маленькими стрелами.
— Какой ужас! — Но Хезер уже смеялась, хотя и чувствовала, что слезы истерики подступают к самому горлу.
К счастью, ее отвлекло то, что Кэтрин встала и стала прощаться с ними.
— Даниеля надо укладывать в постель, — объяснила она, проигнорировав мольбы ее внука. Мальчик твердил, что сегодня выходной, что он хочет дождаться возвращения папы, что никто из его класса не ложится в постель раньше десяти по выходным дням. — И я немного устала, — призналась Кэтрин, ласково похлопав Даниеля