Маленькое одолжение

Ее пальцы нашли мои и сжали их.
— Мы все в той или иной степени воображаемые друзья, Гарри, — секунду она сидела, не шевелясь, потом искоса посмотрела на меня. — Ты ведь не говорил Майклу подробностей?
Я снова помотал головой.
— Не знаю, почему.
— Я знаю, — сказала она. — Помнишь, когда Кравос совал пальцы мне в голову?
Я поежился. В момент, когда он делал это, он принял мою внешность.
— Угу.
— Ты говорил, это нанесло мне травму. Как ты ее называл?
— Просто психическую травму, — ответил я. — Примерно то же происходит, когда у кого-то умирает близкий человек. При эмоциональных драмах, типа того. Требуется некоторое время, чтобы это прошло.
— Но ты-то с этим справился, — заявила Мёрфи. — Знаешь, Дрезден, мне кажется, очень хреново бывает, когда кто-то принимает на себя настоящего настоящую, предназначенную тебе пулю. Когда нападение на тебя ограничено психикой, и твой воображаемый друг погибает лишь у тебя в сознании, справиться с этим все-таки легче. Такое случается время от времени — что ж теперь, помирать от этого?
Я нахмурился и опустил взгляд на свои руки.
— Ни разу не думал об этом в таком разрезе.
Она негромко фыркнула.
— Надо же, сюрприз какой. Дрезден забывает, что он не неуязвим.
Что ж, не лишено логики.
— Этот твой план, — сказала она. — Ты серьезно веришь, что он сработает?
— Я думаю, я обязан попытаться, — я набрал в грудь воздуха. — Мне кажется, тебе не стоит впутываться в этот раунд, Мёрф. У динарианцев есть смертные поклонники. Фанатичные.
— Ты думаешь, нам придется убить кого-то из них? — предположила Мёрфи.
— Я думаю, у нас почти нет выбора, — ответил я. — И потом, я вполне могу ожидать от них, что они пошлют кого-нибудь сюда.
Мёрфи пристально посмотрела на меня.
Я пожал плечами.
— Им известно, что я, Майкл и Саня уедут на встречу. Им известно, что здесь находится еще несколько человек, и по меньшей мере часть их беззащитна. Вне зависимости от того, получит он монеты или нет, Никодимус может послать кого-нибудь сюда, чтобы расправиться с ранеными.
Секунду Мёрфи молча смотрела на меня, потом опустила взгляд на Кинкейда.
— Ты ублюдок, — ровно, без ударения произнесла она.
— Я не собираюсь разыгрывать из себя старшего брата, Кэррин, — ответил я. — Но мы имеем дело с очень погаными людьми. Молли останется с Кинкейдом. Мыша я тоже оставлю здесь. Я бы предпочел, чтобы здесь находился еще и кто-нибудь, более опытный. Хотя бы чтобы при необходимости посоветовать что-нибудь девчонке.
Она нахмурилась и посмотрела на Кинкейда.
— Пытаешься усовестить меня, чтобы я изображала верную подругу, защитницу дома и суррогатную мамашу в одной упаковке, да?
— Я решил, что так будет лучше, нежели посоветовать тебе заткнуться и возвращаться на кухню.
Она сделала глубокий вдох, глядя на спящего. Потом осторожно коснулась его руки пальцами, встала и повернулась ко мне.
— Нет. Я иду с тобой.
Я хмыкнул, поднимаясь на ноги.
— Уверена?
— Девочка для него сейчас важнее всего, — сказала Мёрфи. — Важнее, чем что-либо за много, много лет, Гарри. Он отдал бы жизнь за нее. Если бы он находился в сознании, он потребовал бы, чтобы вы взяли его с собой. Но он этого не может. Значит, это должна сделать для него я.
— Там может выйти настоящее мочилово, Мёрф.
Она кивнула.
— Переживать на этот счет можно и позже, когда девочка окажется в безопасности.
На стене тихо тикали часы.
— Встреча через час.
Мёрфи кивнула и потянулась за пальто. Слез и след простыл, и ничто в ее лице не выдавало того, что она недавно плакала.
— Тогда извини. Если нам предстоит вечер на выезде, мне нужно переодеться в что-нибудь поудобнее.
— Не в моих привычках давать советы дамам, как им одеваться.

Скажем честно, одно дело идти на бой с силами тьмы; совсем другое дело заниматься этим в паре чужих тренировочных штанов и в тесной футболке. К счастью, Молли, честь ей и хвала, хватило ума сунуть мои шмотки в стиральную машину. Я даже готов простить ей за это ее тушеное мясо.
Забравшись в постирочную, я стянул с себя Майклову одежду и как раз сунул ноги в мои старые джинсы, когда дверь отворилась, и в комнату сунула голову чем-то изрядно возбужденная Люччо.
— Дрезден мне кажется, я знаю, поче… ой!
Я рывком вздернул джинсы в положенное им положение и застегнул молнию так быстро, как только мог, не причиняя себе при этом неоправданных неудобств.
— Ох. Гм. Прошу прощения, — сказал я.
Люччо улыбнулась; благодаря ямочкам на щеках она казалась ненамного старше