Маленькое одолжение

начало визжать от ослепительной, багровой ярости, от боли, от нежелания верить в увиденное.
Я не сомневался уже, что знаю, кто забрал мой жезл. Я не сомневался, что знаю, зачем это сделали. Я даже подумал, что с определенной точки зрения это даже не так глупо.
Но в тот момент мне было на это наплевать.
У меня не было с собой моего жезла, и я не знал наверняка, хватит ли у меня энергии, чтобы прорвать защиту, данную Тессе Падшими. Мне никогда не удавалось добиться необходимой мне точности без вспомогательных средств.
Однако в тот момент мне и на это было абсолютно наплевать.
Я собрал в комок мою злость, мой гнев, мою ненависть, мое упрямство и мою боль. Я отогнал прочь мысли обо всем во вселенной кроме мысли об окровавленном теле моего друга, висевшем на том канате, а еще о точке радиусом два дюйма в центре Тессиной груди.
А потом я набрал в грудь воздуха и взмахнул рукой над головой.
— Fuego, pyrofuego!  — взревел я во всю мощь моего охрипшего горла. Потом выставил вперед два пальца правой руки и высвободил накопленную энергию. — Гори, сука!
Струя иссиня-белого огня, плотностью почти не уступавшего твердому предмету, метнулась от меня к Тессе и огромным копьем ударило ей в грудь.
Похожая на богомола динарианка запрокинула свое хорошенькое личико и завизжала от невыносимой боли: огненная струя прожгла ее насквозь, и края зловещей дырки в ее хитиновом теле продолжали гореть. Продолжая визжать и колотиться, она упала на землю. Признаюсь, ни разу прежде, ни с жезлом, ни без него мне не удавалось вызывать огонь такой разрушительной силы… Адский Огонь Ласкиэли не в счет.
Краем глаза я заметил движение сбоку от себя и, упав на землю, перекатился по ней — и вовремя, потому что одно из раздвоенных копыт Розанны полоснуло по воздуху в том месте, где только что находилось мое бедро. С такими-то копытами она наверняка рассекла бы мне ногу до кости. Я замахнулся посохом, метясь ей в лицо, и теперь уже ей пришлось уклоняться от удара. Развивая атаку, я выбросил руку вперед и рявкнул: — Forzare!
Вряд ли это можно назвать лучшим из моих кинетических ударов, но и этого хватило, чтобы поток невидимой энергии отшвырнул ее на десяток футов от меня.
Я бросился к месту, где упал «Фиделаккиус» и схватил его за рукоять. Стоило моим пальцам сомкнуться на эфесе Меча, как до меня дошло несколько непреложных фактов — словно мне их объяснил спокойный, рациональный, мудрый старик, совершенно невосприимчивый к тому нервическому состоянию, в котором я находился.
Во-первых, я сообразил, что остался один на не отмеченном на картах острове посередине озера Мичиган, и компанию мне составляют исключительно психи и падшие ангелы.
Во-вторых, у меня все еще находились монеты и Меч, за которыми охотился Никодимус — и это значило, что он еще постарается их добыть.
В-третьих, теперь, когда я лишил динарианцев их главной добычи, они, наконец, разозлились по-настоящему.
В-четвертых…
Земля вздрогнула, словно от тяжелых шагов.
В-четвертых, с момента, когда я лишил Летних возможности выслеживать меня с помощью заколки-листочка, Старший Братец Бебека, возможно, выжидал, пока я использую в бою свою магию — ту самую магию, которой я пользовался два года назад в Арктис-Торе. Это же, вероятно, служило причиной тому, зачем Мэб — наиболее вероятная подозреваемая в штучках с моей памятью — лишила меня жезла и моих знаний о методике пользования огненной магией в бою. Затем, чтобы помешать мне открыть свое местоположение Летним.
Но поскольку я только что это совершил, до визита Старшего Бебеки, возможно, оставались считанные минуты.
И в-пятых, до меня дошло, что у меня нет иного способа покинуть этот дурацкий, до жути знакомый остров, кроме как прорваться к берегу и катеру, на котором я попал сюда.
Меня все еще жгло желание расправиться с людьми, расстрелявшими моего друга, но я понимал, что у меня нет шансов напасть на них и остаться при этом в живых — а погибнув, я, можно сказать, преподнесу им оружие для продолжения той войны, которую Майкл всю свою жизнь старался остановить.
Единственным реальным выходом для меня было бежать. Собственно, и так шансы на успех представлялись довольно-таки призрачными, но других вариантов я не видел.
Поэтому я сунул меч в ножны, так и болтавшиеся у меня на плече, сориентировался на местности и побежал. Быстро.
Если подумать, я не так силен, как по-настоящему серьезные бойцы вроде Майкла или Сани. Фехтую я не так хорошо, как, скажем, Никодимус или Широ. Даже магического опыта у меня меньше, чем у по-настоящему зрелых чародеев, которые занимались этим много столетий, вроде Привратника