Маленькое одолжение

ладно?
Он удивленно заломил бровь.
— Лааадно… А что?
— То, что если эта штука коснется твоей кожи, ты обречен, — буркнул я. — Заткнись на секунду, дай подумать.
Перчатки. Томас весь день ходил в перчатках, чтобы не опасаться подаренного Жюстиной шарфа. Он не касался монеты голыми пальцами, иначе он бы уже понял, в какое дерьмо вляпался. Это хорошо. Однако монета не стала от этого менее опасной, и я сильно подозревал, что заключенный в нее Падший способен в той или иной степени воздействовать на физическое окружение — достаточно для того, чтобы, скажем, укатиться от прежнего обладателя, или каким-то образом заставить Томаса занять вакантное место.
Заключение. Ее надо во что-то заключить. Я порылся в карманах. Единственной емкостью, которую я захватил с собой, оказался старый матерчатый мешочек, в котором некогда продавалась подарочная бутылка виски «Кроун-Ройял» — я таскаю в нем свой набор игральных костей. Я вытряхнул кубики в карман и раскрыл мешочек пошире.
Левая рука у меня почти всегда в перчатке. Страшные ожоги, которые я получил несколько лет назад, неплохо поджили, и все равно кисть выглядит довольно устрашающе. Я не выставляю ее напоказ из уважения к тем, кто может ненароком на нее посмотреть. Я растопырил пальцы левой руки, растягивая горло мешочка.
— Клади ее сюда, — сказал я Томасу. — Только ради Бога, не урони ее и не коснись ею меня.
Глаза у Томаса округлились еще сильнее. Он прикусил губу и очень осторожно опустил безобидный на вид серебряный кружок в мешок с вензелем «Кроун-Ройял».
Я рывком затянул шнурок и завязал его узлом покрепче. Потом торопливо выдвинул пепельницу «Хаммера», сунул туда мешочек с монетой и захлопнул ее обратно.
Только после этого я перевел дух и откинулся на спинку кресла.
— Господи, — тихо пробормотал Томас и нерешительно помолчал секунду-другую. — Гарри, это правда так страшно?
— Даже хуже, — ответил я. — Но никаких более серьезных мер предосторожности мне пока в голову не идет.
— А что бы случилось, если бы я ее коснулся?
— Заключенный в монету Падший вторгся бы в твое сознание. Он предлагал бы тебе власть. Силу. Искушал бы по полной. И стоило бы тебе поддаться, как он овладел бы тобой без остатка.
— Мне приходилось сопротивляться искушению, Гарри.
— Не такому, — я устало посмотрел на него. — Это же Падший Ангел, дружище. Проживший не одну тысячу лет. Он знает людскую психологию. И знает, как на ней играть.
Его голос сделался чуть резче.
— Я ведь родом из семьи, где все или инкубы, или суккубы. Думаю, я имею представление о соблазнении.
— Тогда ты должен понимать, как они тебя заполучат, — я понизил голос и продолжал немного мягче. — Это могло бы вернуть Жюстину к тебе, Томас. Позволь себе снова касаться ее.
Секунду он смотрел на меня глазами, в которых мерцали огоньки давно тлевшей страсти. Потом медленно отвернулся, глядя на дорогу, а лицо снова застыло нейтральной маской.
— Да, — негромко произнес он. — Нам, пожалуй, лучше избавиться от этой штуки.
— Избавимся, — кивнул я. — Церковь две тысячи лет сражалась с динарианцами. Они знают, что делать с этими монетами.
Томас покосился на пепельницу, потом отвел взгляд и нахмурился при виде искореженного капота своего «Хаммера».
— Ну почему бы им не показаться месяцев шесть назад? Когда я ездил на «Бьюике»?
Я фыркнул.
— Вижу, с приоритетами у тебя все в порядке.
— Только-только познакомился с этими ребятами — и уже ненавижу, — заявил Томас. — Но почему они здесь? И почему сейчас?
— Вкратце? Я бы предположил, что они выбрались сюда размазать Марконе, доказав тем самым остальным участникам Договора, что жалким смертным не место среди нас — я имею в виду, сверхчеловеков.
— А они тоже участники Договора?
— Надо проверить, — сказал я. — Сомневаюсь, чтобы они значились в числе участников как «Орден Одержимых Демонами Психопатов». Но судя по тому, что говорила эта Девица-Богомол — похоже на то.
Томас покачал головой.
— И что они с этого получат? Что можно доказать похищением Марконе?
Я пожал плечами. Я уже задавал себе эти же самые вопросы и не нашел пока на них убедительных ответов.
— Без понятия, — признался я. — Однако у них нашлось чем разнести тот дом к чертовой матери и чтобы обойти все препятствия, которыми окружил себя Марконе.
— И кой черт нужен королевам фэйре, что они ввязываются в это дело? — поинтересовался Томас.
Я снова пожал плечами. Этот вопрос я тоже себе задавал. Терпеть не могу, когда мне приходится отвечать на собственные же вопросы вроде этого.
Оставшуюся часть дороги до дома Майкла мы проделали