Маленькое одолжение

Но нечто подобное случалось и в прошлом. А Никодимус владеет своей монетой не один десяток столетий. Ему ничего не стоит подождать лет десять или двадцать ради того, чтобы добиться своего.
— Вы считаете, он поэтому здесь? — спросил я. — Ведь охотиться на человека вроде Марконе не в обычаях Тессы.
— Не в ее стиле, да, — согласился Майкл. — Но мне кажется, если, помогая ему, она сможет создать те условия, какие ей нравятся больше всего, полные хаоса и отчаяния, это было бы для нее достаточным поводом объединить усилия с мужем.
— Так сколько их?
— Вокруг Тессы группируются пятеро Падших, — он на мгновение улыбнулся мне. — Извините. Теперь уже четверо.
— Это спасибо Томасу, — сказал я. — Не мне.
— Я это и имел в виду, — кивнул Майкл. — Никодимус… — Майкл покачал головой. — Полагаю, вам говорили уже, что Никодимус особенно старается уничтожить все касающиеся его записи, которые имеются у Церкви. Ну, в будущем это будет сложнее…
— Да здравствует век информации, — не удержался я.
— …но наши досье на него далеко не полны. Мы полагали, постоянных спутников у него только трое — однако он сумел добыть монету Ласкиэли, которая хранилась, как нам казалось, в надежном месте, в чилийском монастыре. Боюсь, делать любые предположения на этот счет пока опасно.
— Допустим наихудший сценарий, — сказал я. — Сколько монет он может иметь при себе?
Майкл пожал плечами.
— Шесть, возможно. Но это всего лишь мое предположение.
Я внимательно смотрел на него.
— Вы говорите, с ними на этот раз может оказаться дюжина ходячих кошмаров?
Он кивнул.
— В прошлый раз, когда они развлекались здесь, на нашей стороне были все три Меча. Против четверых динарианцев. И мы едва выбрались из этого живыми.
— Я знаю.
— Но вы ведь привыкли к этому, правда? — спросил я его. — Рыцари то и дело идут на такой риск.
Он посмотрел на меня, словно извиняясь.
— Мы предпочитаем иметь двойное численное превосходство над ними. Если получается — то и тройное.
— Но Широ говорил, он несколько раз бился с ними на дуэли, — возразил я. — Один на один.
— Широ обладал талантом, — вздохнул Майкл. — Только и всего. Широ фехтовал — как Моцарт писал музыку. Я не как он. Я не боюсь встретиться с динарианцем один на один, но я не считаю, что сильнее его. В лучшем случае, на равных. Моя судьба в руках Господа.
— Супер, — покачал головой я.
— Вера, Гарри, — напомнил Майкл. — Он не оставит нас. У добра всегда найдется способ победить.
— В прошлый раз победило добро, — тихо произнес я. — Ну, более или менее. Но это не помешало им убить Широ.
— Наши жизни принадлежат Всевышнему, — невозмутимо ответил Майкл. — Мы служим, мы живем ради блага других. Не для себя.
— Угу, — кивнул я. — Не сомневаюсь, это послужит сильным утешением вашим детям, если им придется расти без отца.
Майкл резко повернулся ко мне лицом, и правая кисть его сжалась в кулак.
— Замолчите, — произнес он негромко, но жестко. — Сейчас же.
Видит Бог, я едва не схлопотал от него по физиономии. Однако у меня все же хватило здравого ума промолчать и отвернуться. Я сделал несколько шагов по снегу и остановился спиной к нему.
Здравый смысл под ручку со стыдом… Чтоб меня. Я же вроде как чародей. Мне полагается руководствоваться внутренним светом, самодисциплиной и всем тому подобным. А вместо этого я провоцирую человека, который этого не заслужил, из-за того, что…
Из-за того, что мне страшно. По-настоящему, без дураков страшно. Я всегда начинаю нести невесть что, когда мне страшно. Иногда это случалось даже кстати, но уж никак не в этот раз. Обычно, когда что-то пугает меня до чертиков, я могу справиться со страхом с помощью злости. И это тоже бывает кстати. Однако на этот раз я позволил страху и злости командовать моими мыслями — и в результате уколол друга в самое больное место, да еще в момент, когда он, возможно, ожидал от меня поддержки.
И тут до меня дошло, почему я злился на Майкла. Я надеялся, что он как Супермен слетит с неба и разрешит все мои проблемы, а он этого не мог.
Мы всегда испытываем разочарование, обнаруживая, что чьи-то силы не безграничны, как и у тебя. Это глупо, это нелогично, и этого надо было бы ожидать, и все равно это не мешает нам огорчаться.
Интересно, испытывал ли Майкл то же самое в отношении меня?
— Моя последняя реплика, — пробормотал я, — вышла неудачной.
— Да, — согласился Майкл. — Неудачной.
— Хотите исправить это, померившись силой или чем-нибудь в этом роде?
— У нас есть и лучше способы провести время. Скажем, занявшись Тессой и Никодимусом.
Я повернулся лицом к нему.
— Принимается.