Маленькое одолжение

плечо.
— Зануда. Слава Богу, Никодимус — мужчина.
Он вышел, а я остался раздраженно сидеть. То есть, он, возможно, был и прав, но раздражения от этого меньше не становилось.
Но в одном он был прав несомненно: на фоне огня Анастасия смотрелась совершенно потрясающе.
Гм.
Как-то до сих пор она не ассоциировалась у меня в мыслях со своим именем. Только с фамилией. Просто «Люччо», или «капитан», или «капитан Люччо». Если подумать, амурными играми она не занималась даже дольше, чем я. Возможно ли такое, что вчера ночью она демонстрировала мне не просто самообладание?
Ситуация, которую стоило бы обдумать.
Позже.
А пока куда актуальнее были интриги и неизбежное коварство, на которых и стоило сосредоточиться.
Я направился в мастерскую. День выдался яснее предыдущего, однако тучи на небе не рассосались. Снегопад прекратился, хотя ветер сдувал достаточно снега с сугробов, так что особой разницы я не замечал. Взгляд в зеркало показал, что кончик моего носа, равно как мочки ушей и скулы у меня обморозились. Вид они имели такой, словно пострадали от солнечного ожога. В сочетании с синяками под глазами они придавали мне, я решил, совершенно неотразимый вид.
Стоило ли удивляться, что Люччо, можно сказать, набросилась на меня с изголодавшейся страстью.
Чтоб тебя, Гарри, сосредоточься же. Опасность на носу.
Я отворил дверь мастерской как раз вовремя, чтобы услышать голос Майкла.
— Все равно не понимаю, почему мне нельзя ехать.
— Потому, что мы пытаемся избежать драки, — спокойно отвечала Люччо, — а атмосфера нервозности и страха вряд ли содействует мирному обмену мнениями.
— Я их не боюсь, — возразил Майкл.
— Нет, — с легкой улыбкой подтвердила Люччо. — Но они вас боятся.
— В любом случае, — вмешалась Гард, — ни Церковь, ни Орден Креста не являются участниками Договора. Не сочтите это за обиду, сэр Майкл, но это в буквальном смысле не ваше дело.
— Вы не знаете этих людей, — негромко произнес Майкл. — Не так, как я.
— Я знаю, — так же тихо возразил я. — По крайней мере, в отдельных аспектах.
Майкл повернулся и внимательно, испытующе посмотрел на меня.
— Вы тоже считаете, что я не должен вмешиваться?
Я не стал спешить с ответом. Гард наблюдала за мной, сидя на краешке раскладушки. Теперь она оделась и привела себя в порядок, и вид у нее был не то, чтобы здоровый, но уже далеко не тот, что накануне. Хендрикс снова сидел у верстака, только на этот раз он точил нож. Помешанные на оружии всегда возятся со своими игрушками. Мёрфи сидела напротив Хендрикса и чистила пистолет. Она старалась не слишком тревожить раненую руку, но при необходимости явно могла бы пользоваться ею. Саня угнездился в углу верстака и терпеливо смазывал каким-то составом кожаные ножны «Эспераккиуса».
— Я не думаю, что они попытаются нанести удар именно там, — тихо произнес я и повернулся к Люччо. — Но я думаю, что было бы неглупо иметь пару Рыцарей где-нибудь поблизости — на случай, если я ошибаюсь.
Голова Люччо чуть дернулась назад.
— Нет смысла отказываться от страховки, — сказал я ей. — В отличие от фэйре или Красной Коллегии эти люди не играют по правилам. Я-то видел их в деле, капитан.
Она надула губы, продолжая буравить меня взглядом.
— Как скажете, Страж, — произнесла она наконец. — Это ваш город.
— Я не давала на это согласия, — помрачнев, заявила Гард. Она даже привстала с раскладушки.
— Ох, да смиритесь с этим, блондиночка, — буркнул я. — Вы не в том положении, чтобы решать за других. В этом конкретном случае Белый Совет на вашей стороне, но только не начинайте думать, что мы на вас работаем. Или на вашего босса.
— Я тоже намерена присутствовать там, — тихо произнесла Мёрфи, не отрывая взгляда от своего пистолета. — Не где-нибудь поблизости. Там. Непосредственно.
В ответ почти все находившиеся в комнате хором сказали «нет» или что-нибудь в этом же роде. Исключение составили Хендрикс, который вообще немногословен, и я, потому что все равно знал, что из этого выйдет.
Пока все выражали свой протест, Мёрфи собрала пистолет и с особенно громким в наступившей тишине щелчком вставила в него обойму.
— Если вы, ребята, хотите втихую проворачивать свои штучки, свои подпольные войны, — заявила она, — занимайтесь этим в Антарктиде или еще где. Или можете ехать с этим в Нью-Йорк, или Бостон, где это не будет меня касаться. Но вы не там, не там и не там. Вы, ребята, в Чикаго. И когда что-то идет не так, страдают люди, которых я поклялась защищать, — она встала, и хотя она уступала ростом всем без исключения находившимся в комнате, смотрела она на всех