Маленькое одолжение

вовсе не снизу вверх. — Я собираюсь находиться там в качестве наблюдателя — с вашего одобрения. Или мы можем сделать это по-другому. Выбор за вами, только помните: я знаю кучу копов, которых тошнит от всего этого сверхъестественного говна у них под носом.
Она спокойно, без вызова обвела взглядом комнату. Пистолета она со стола не убирала.
Я улыбнулся ей. Едва заметно, но улыбнулся.
Гард посмотрела на меня.
— Дрезден, — произнесла она.
Я пожал плечами и немного печально покачал головой.
— А что? Стоило раз дать им право голоса, и это совершенно вышло из-под контроля.
— Ну и свинья же ты, Гарри, — буркнула Мёрфи.
— Свинья, — согласился я. — Но свинья, достаточно умная, чтобы склониться перед неизбежным, — я повернулся к Гард. — Я полагаю, у нее в этом деле совершенно законный интерес. Я ее поддерживаю.
— Страж, — предостерегающе произнесла Люччо. — На пару слов, пожалуйста.
Я подошел к ней.
— Она, возможно, не представляет себе, — тихо сказала мне Люччо, — какие неприятности могут ей грозить.
— Она представляет, — возразил я так же тихо. — Она повидала больше, чем большинство Стражей, капитан. И уж совершенно точно, она прикрывала меня со спины столько раз, что заработала право самой решать за себя.
Несколько секунд Люччо, хмурясь, смотрела на меня, потом повернулась к Мёрфи.
— Сержант, — негромко сказала она. — Это может подвергнуть вас… скажем так, значительному риску. Вы уверены?
— А если бы это был ваш город? — спросила Мёрфи. — Ваша работа, ваш долг? Смогли бы вы стоять в стороне, зажав уши?
Люччо медленно кивнула.
— И потом, — добавила Мёрфи, с легкой улыбкой убирая пистолет в кобуру, — вряд ли я оставляю вам, ребята, много выбора.
— Она мне нравится, — пророкотал Саня своим сочным басом. — Такая маленькая и свирепая. Не думаю, чтобы она умела…
— Саня, — вмешался Майкл. — Мы уже говорили на этот счет.
Смуглый здоровяк со вздохом пожал плечами.
— Вопрос никому не повредит…
— Саня.
Тот с улыбкой поднял руки в знак капитуляции и замолчал.
Хлопнула дверь дома, захрустели по снегу шаги. Дверь мастерской распахнулась, и в комнату заглянула Молли.
— Гарри, звонит Кинкейд. Ему сообщили место встречи.
— Кинкейд? — чуть резче, чем можно было бы ожидать, переспросила Мёрфи.
— Ага, а я что, не говорил? — невинным тоном поинтересовался я, направляясь к двери. — Приехал сегодня ночью.
Она недобро сощурила глаза.
— Мы поговорим.
— Маленькая, — пророкотал Саня на ухо Майклу, сжав для наглядности кулак. — Но свирепая .

Люди считают, что в центре большого города — скажем, Чикаго — не может случиться ничего такого, свидетелями чего не стало бы множество человек. Большинство людей не понимает того, что это не так, и на то есть две причины. Во-первых, свидетели из подавляющего большинства людей, скажем прямо, неважные.
Возьмем, к примеру, что-нибудь совершенно невинное, вроде незначительного транспортного происшествия на оживленном перекрестке. Бип-бип, бумц, сопровождаемые криками и размахиванием руками. Так вот, выстройте всех находившихся на это перекрестке и спросите у каждого по очереди, что случилось. Каждый расскажет вам слегка отличную от остальных историю. Некоторые видели все от начала до конца. Некоторые видели только одну из машин. Некоторые поведают вам со стопроцентной убежденностью, что с самого начала до самого конца видели обе машины — включая такие детали, как выражение лиц обоих водителей, изменение скорости каждой из машин и все такое, несмотря на то, что для этого свидетелю пришлось бы находиться одновременно в двух местах, или левитировать, или обладать телепатическими способностями.
Большая часть людей честнее. Но не точнее. Искренняя неточность вовсе не то же самое, что ложь, но когда дело касается свидетельских показаний, разница между ними невелика. Относительно небольшая часть людей ограничатся рассказом о том, что они действительно видели, не заполняя пробелы и не корректируя свой рассказ в соответствии с чужой точкой зрения. Из этого относительного меньшинства еще меньше таких, кто — в силу ли природных способностей или в результате специальной подготовки — умеет замечать и хранить в памяти множество важных для следствия подробностей.
В общем, стоит событию отойти в историю, как оно становится все менее ясным и все более туманным. Умение воссоздать из разноречивых свидетельских