Маленькое одолжение

показаний более-менее достоверную картину ближе к искусству, чем к науке — и это при условиях, когда событие не затрагивает свидетелей лично, вовлекая в рассказ страсти и эмоции.
Стоит добавить в смесь эмоций, и легкая путаница превратится в абсолютный хаос. Возьмите то же дорожное происшествие, превратите его в столкновение тачки скинхедов с тачкой чернокожих громил на оживленном перекрестке в Саут-сайде, и вы получите ситуацию, чреватую массовыми беспорядками. Что бы ни случилось, вам вряд ли удастся добиться от кого-либо точного описания произошедшего. Более того, вам придется очень сильно постараться, чтобы добиться хоть от кого-нибудь хоть какого-нибудь рассказа.
Человеческие эмоции способны многое превратить в кашу.
Вторая причина, по которой события в центре большого города могут пройти незамеченными, формулируется еще проще: стены. Стены перекрывают линию зрения.
Или нет, давайте-ка я сформулирую по-другому: стены меняют степень вовлеченности.
Человеческое восприятие ориентировано на зрение. Предметы не реальны для нас, пока мы их не увидим: увидеть — значит, поверить, так? Это, кстати, одна из причин, по которым не выходят из моды иллюзионисты: они заставляют нас видеть то, чего на самом деле нет, и это завораживает.
Когда человек своими глазами видит, как происходит что-либо плохое, шанс на то, что он или она вмешается, гораздо выше, чем если бы это происходило вне поля зрения. В истории полно наглядных иллюстраций этому. Да, конечно, правительства союзников слышали сообщения о нацистских лагерях смерти, но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что поднялось, когда передовые отряды не увидели заключенных евреев, освободив лагеря. Херст знал это раньше: обеспечьте мне картинки — и я обеспечу вам войну. И, если верить некоторым источникам, он это сделал.
Проще говоря, пока вы не увидели какого-либо события своими глазами, оно для вас не совсем реально. Вы можете слышать сообщения о трагедиях, но они не потрясут вас так сильно, как если бы вы сами стояли среди развалин.
Нигде не найти столько стен, сколько в большом городе, а стены не дают вам видеть предметы и события. Они помогают делать вещи менее реальными. Конечно, порой вы слышите доносящиеся ночью с улицы громкие или резкие звуки. Однако легко убедить себя в том, что это не выстрелы, что звонить в полицию нет необходимости, что не стоит даже беспокоиться. Возможно, это просто выхлоп неисправного глушителя. Точно, выхлоп. Или дети балуются с фейерверками. Из расположенной над вами квартиры могут доноситься плач или визг, но вы ведь не знаете наверняка, что пьяный сосед снова колотит свою жену скалкой. Право же, это не ваше дело, и они вообще привыкли скандалить, ну и потом, жуткий он тип. Ну, да, к нему все время ездят разные типы, и вид у них не самый благонамеренный, но вы ведь сами никогда не заставали его за продажей наркотиков. Даже детям, которые к нему иногда захаживают. Гораздо проще и безопаснее запереть покрепче дверь, не поднимать шума и включить телевизор.
Весь мир — песок, а люди в нем страусы.
Новички, только-только узнавшие о мире чародеев и оборотной стороне сверхъестественного, считают, что прикладывается максимум усилий, чтобы хранить это в тайне от всех. Вовсе нет. Это не требует почти никаких усилий — ну, конечно, если кто из чародеев задумает пройтись по главной улице с оркестром, этого ему не дадут. Блин-тарарам, да мне вообще порой кажется чудом то, что нас вообще иногда замечают.
Именно поэтому я пребывал в почти полной уверенности в том, что наши переговоры с Архивом и динарианцами в океанарии Шедда пройдут незамеченными. Ну, да, он расположен в самом центре города, в двух шагах от музея природы и в трех — от стадиона «Солджер-филд», однако с учетом погоды особого наплыва посетителей ожидать не приходилось — ну, и зимой в океанарии вообще мертвый сезон. Несколько любителей природы, конечно, могло туда и забрести, но я как-то мало сомневался в том, что Кинкейд изыщет способ убедить их любоваться природой в каком-нибудь другом месте.
Мёрфи взяла напрокат машину, поскольку ее «Сатурн» имел довольно поколоченный вид. Прошедший снегопад привел к росту аварийности, поэтому компактных машин у конторы не имелось совсем, и Мёрфи вернулась с серебряным «Кадиллаком» размером с океанскую яхту, и я объявил погрузку. Хендрикс с Гард разместились на заднем диване. Гард дошла до машины своим ходом, хотя двигалась и осторожно. Рядом с Гард уселась Люччо со своим посохом и шпагой в ножнах, которую она уперла в пол салона между ног. Мой посох оказался на