Малышка

надо мной, говорят пошлые словечки и предлагает проверить, наделал ли я крохотные стринги. Улыбаюсь, потому что у меня как раз есть такие, с кокетливой бабочкой из камешков чуть выше копчика, и на них до сих пор бирка, потому что не было подходящего случая надеть. И когда в воображении вспыхивает образ Рэма, рвущего бабочке крылья, взгляд опускается на ладонь, замирает на зеленом огоньке изумруда в центре кольца.
Стону — и рука обессиленно падает на одеяло.
Нет смысла отпираться: мое тело странно реагирует на это придурка. И попытки контролировать физиологию головой не дают никакого результата.
Я вспоминаю его ладонь у себя между ног — и в эту самую секунду что-то во мне надрывается, издает стон. Усилием воли свожу колени, комкаю одеяло в кулаках, мотаю головой, словно сумасшедшая. Но доберман все равно тут как тут: у меня в голове, шепчет, словно змей искуситель, что мне стоит лишь захотеть — и эта ночь пройти под девизом «прощай, девственность!» Ведь дверь его комнаты напротив моей, расстояние короче, чем пять шагов.
Хватаю телефон, набираю Костю, преисполненная решимости затащить его к себе на ночь и сделать, наконец, то, что нам давно пора было сделать. Он отвечает не сразу, а когда берет трубку, то голос на том конце связи сонный и измученный. Бросаю взгляд на настенные часы, почем-то думаю, что спать в первом часу ночи вообще не серьезно. Мы говорили сегодня, примерно около семи, но я была так убита выходкой Рэма, что сейчас едва л помнила хоть половину разговора. Кажется, у Тапочка с проектом все прошло удачно.
— Извини, что я так поздно, — говорю я, пытаясь подавить отчаяние в голосе. — Приезжай ко мне.
— Что? — Я слышу зевок, возню и шорох покрывал. — Ени, ты в курсе, который час?
Конечно, я в курсе!
Отчаяние чуть не укрывает меня, словно цунами. Я не хочу — не должна! — оставаться сегодня одна. Только не сегодня. Не сейчас, когда я не в состоянии контролировать даже собственные мысли.
— Я знаю, что уже поздно, но завтра у меня нет первых пар и мы могли бы проваляться в постели, — говорю я.
— Прости, солнышко, но у меня…
После «но» я больше не хочу его слушать. Просто нажимаю на красную метку на экране, а потом и вовсе отключаю телефон.
Вот в чем разница между этими двумя: один ищет повод залезть мне в трусики, а другой ищет повод не делать этого. И между всем этим резонансом — я. Я — и полное отсутствие тормозов. На данный момент нет ни единой причины, почему бы мне не сделать то, что я хочу сделать. Всего пять шагов или около того.
Я ловлю себя у самой двери. Смотрю на пальцы, сжимающие ручку и задаюсь вопросом: что я делаю? Прокручиваю мысли в обратном порядке, вдруг осознавая, что чуть было добровольно не пошла к этому… поганцу. Господи, чем я только думала?!
Закрываю дверь на защелку и пячусь к стене, для верности сжимая пальцы в замок. Ну нет, я не поддамся. Я взрослая девушка, могу думать головой, а не известным местом. В конце концов, это просто порыв, зов плоти — и ничего более.
В душе, под горячими струями воды я в который раз убеждаю себя, что это просто физиология. В природе всех живых существ стремиться к сытости и радости, а ничто не дает нам столько эндорфинов, как пять минут секса.
До утра валяюсь в постели без сна, и с первыми лучами рассвета переодеваюсь в спортивный костюм, чтобы отправиться на пробежку. Предельная физическая нагрузка — вот то, что мне нужно.
В коридоре тихо, но мое внимание привлекает шум льющейся воды. Звук раздается из комнаты Рэма. Он встал в такую рань и без моей «помощи»? Это что-то новенькое. И тут я совершаю полностью осознанную импульсивную глупость: я крадусь в его комнату, словно воришка. Тихо открываю и закрываю за собой дверь. Вдыхаю, словно ненормальная, запах его одеколона, сглатываю и снова провожу языком по губам. Дурацкая привычка… Сколько раз уговаривала себя больше так не делать, но это сильнее меня.
Его постель смята, одеяло валяется на полу, а на подушке еще видна вмятина от головы.
— Я больная на всю голову, — шепчу себе под нос, хватаю подушку и жадно вдыхаю запах.
Внизу живота становится горячо. Так сильно, что я едва нахожу силы стоять на ногах. Мысли вертятся вокруг непристойных картинок, в которых ничто не сдерживает мои желания.
Звук льющейся воды прекращается, и для меня это сигнал к отступлению. И все же, я не ухожу без трофея. И в принципе плевать, что доберман сразу заметить пропажу: я хочу получить свою игрушку хотя бы в самой меньшей ее степени. Возможно, надышавшись этим мужчиной, мои расчудесные мозги встанут, наконец, на место, и это бешенство матки прекратится.
Костя ждет меня после занятий: стоит, как обычно, под деревом, с букетом хризантем и милой смущенной улыбкой.