Малышка

четко осознаю две вещи: первая — у нее на спине родинки, под правой лопаткой, три в ряд, словно подсказка к какому-то космическому шифру, и вторая — на ней нет лифчика.
— Ну как я тебе? — растекаясь в блаженной улыбке, спрашивает она Валенка.
Немудрено, что даже он ошалел от этого вида, и берет паузу, чтобы откашляться.
— Еще бы голая вышла, — бормочет позади меня Ольга, но мой злой взгляд превращается в амбарный замок у нее на губах.
Консультанты охают и ахают, всплескивают руками и нахваливают Бон-Бон на все голоса. Это их работа, в конце концов, но сейчас я более, чем согласен, что эти двое — моя малышка и платье — созданы друг для друга.
— Я куплю его тебе, — говорю я. И даже посмеиваюсь, потому что готов поспорить, что звук иллюзорной спички, которую я поджог и бросил на мост наших с Ольгой отношений, был самым что ни на есть настоящим. — Наденешь на нашу свадьбу.
— Что? — выдыхает Ольга.
— Какого черта он только что сказал? — визжит ее подруга.
— Придурок озабоченный, — ворчит Тапок.
А Бон-Бон молча и очень пристально смотрит на меня. Мне кажется, проходит целая вечность, прежде чем она показывает ладонь с кольцом на пальце и говорит:
— У меня уже есть жених.
И что же я делаю? Три шага вперед — по одному за каждый вскрик возмущения за моей спиной. Хватаю малышку за запястье, стаскиваю с нее кольцо, хоть она пытается помешать и совершенно не блефует.
— Был жених, — швыряю дешевку куда-то за спину, — и нет жениха.
— Ты ненормальный, — шипит Бон-Бон.
— Твоя дедукция просто зашкаливает, — возвращаю сказанные ею же слова.
Она не теряется, не сдается и вообще никак не облегчает мне задачу. Заносит вторую руку для пощечины, но я перехватываю и ее. Мы так и стоим посреди огромного зала: моя карамелька на круглом подиуме, и я, чуть ниже. И наши глаза сейчас на одном уровне, и я вижу в них… Что же я там вижу?
Вызов!
— Теперь ты должен мне кольцо, доберман.
— С самым огромным булыжником, какой только можно купить за деньги, Бон-Бон.
— Принесешь его на мою свадьбу.
— На нашу свадьбу, — поправляю я.
— Даже не мечтай. — Она отчаянно пытается освободить руки, но мы оба знаем, что это бесполезно. — Я собираюсь замуж за мужчину, который не проветривает ширинку по три раза в день.
— Знаешь, малышка, я даже не сомневаюсь, что ты будешь в доставочной степени затрахивать мой мозг и другие части тела, чтобы я даже думать не хотел о том, как бы проветриться на сторону.
— Рэм! — кричит Ольга, и через секунду мне на спину обрушивается шквал ударов.
Увы, но мне приходится оторваться от Бон-Бон.
Ольга вся красная, словно свекла. Она что-то кричит, посыпает мою голову отборным матом, ее губы мокрые и слюна летит во все стороны. Сразу понимаю, что слова здесь бесполезны, поэтому перехожу к экстренной усмирительной помощи. Хватаю ее за плечи и встряхиваю так крепко, что голова моей теперь уже бывшей невесты безвольно болтается на шее, словно у сломанной куклы.
— Все, свободна, — говорю коротко, но предельно четко и безапелляционно. Да — грубо, да — беспринципно, но теперь мне плевать. Можно сказать, я охренительно вовремя прозрел. — Платье твое, кольцо тоже. И прекрати истерику — ты с самого начала знала, что у нас ничего не получится.
— Я люблю тебя! — громко, до звона в ушах, кричит Ольга.
— Разлюбишь. — Поворачиваюсь к ее подруге, которая с наслаждением Джека Потрошителя расчленяет меня взглядом, достаю портмоне и сую ей в руки приличную сумму. — Поведи ее туда, где она напьется и забудется.
Все, на этом разговоры, выяснения отношений и прочая «финита ла комедия» закончены. Говорить тут больше не о чем. Остался только Валенок и… Блядь, пока я тут устраняю последствия своей глупости, это чмо уже пристроился к моей Бон-Бон: держит ее за руки, заглядывает в глаза, словно щенок. И самое паршивое, что лупить его в салоне свадебных платьев будет совсем уж дерьмово. Я ведь, вроде как, собираюсь купить у них платье для своей карамельки.
Кстати говоря, наши разборки в стиле мексиканской мыльной оперы произвели впечатление на публику, потому что поглазеть на шоу выползли, кажется, все, даже прокуренный подсобный рабочий Вася.
— Ну-ка убрал от нее руки, Валенок, — предлагаю я спокойно и почти миролюбиво.
— Пошел ты! — тявкает он в ответ.
Хорошо, амеба, я ведь и правда хотел по-хорошему.

Я его убить готова!
И любить тоже!
И осознание того, что этот бабник, эгоист и циник нашел лазейку в мою тихую и уютную раковину рвет меня в клочья. Странно,