Малышка

за мной.
— Джи? — Доберман все-таки поворачивает голову, смотрит на меня совершенно непроницаемым взглядом.
— Мой парень, — улыбаюсь я.
— Он больше не Тапок? — усмехается Рэм.
— А он им и не был.
К счастью, мы останавливаемся на светофоре, и доберман поворачивается ко мне всем корпусом.
— Что? — переспрашиваю, когда пауза затягивается слишком надолго.
— То есть у тебя новый Кен?
— Не твое дело, доберман.
— И он припрется к тебе в такую даль? Серьезно?
Меня так и подмывает сказать, что ему не нужно никуда лететь, ведь сегодня у моего Джи очень важный бой, а завтра он будет весь свободен для меня. На самом деле, он порывался встретить меня в аэропорту, но я переубедила, сославшись на то, что просто довести меня до отеля сможет и брат, а ему лучше целиком сосредоточиться на предстоящем бое. Который, кстати говоря, я собираюсь посмотреть вживую.
Но говорить это все Рэму нельзя. Он снова все испортит своими насмешками.
— И это тоже не твое дело. — Скрещиваю руки на груди и выразительно посматриваю на светофор. Сзади нам уже активно сигналят.
До гостиницы мы едем в гробовой тишине, не обменявшись и парой слов. Уже в холле, когда я прохожу регистрацию, телефон в моем кармане оживает сообщением от Джи: он обещает приехать ко мне сразу же, как только заживет физиономия. Его сегодняшний соперник настоящий мясник и бессмысленно думать, что у Джи не появится пара свежих «фингалов».
Рэм поднимается вместе со мной в номер. Я чувствую его спиной. Он так близко, что дыхание щекочет кожу около правого уха.
— Спасибо, что подвез, — говорю я, поворачиваясь, чтобы взять у него сумку. Нарочно не спешу открывать дверь магнитным ключом, чтобы избежать даже малейшего шанса, что Рэм зайдет внутрь. Последнее, что мне сейчас нужно — его запах в номере, где я проведу по меньшей мере пару дней.
— Ключ, Ени. — Он протягивает руку и нетерпеливо сжимает пальцы.
— Я в состоянии сама перенести сумку через порог, — держу оборону я.
— Все такая же упрямая ослица, — рычит доберман, ловко выхватывает ключ-карту из моих рук, открывает замок — и грубо вталкивает меня внутрь. Заходит следом, небрежно бросает сумку прямо около двери, скрещивает руки на груди. — И так, Бон-Бон, кто такой Джи и с какого хрена от здесь делает?

Я знаю, что самым правильным будет не поддаваться на неприкрытую провокацию и просто отмалчиваться. Это же Рэм — он десятком слов способен разрушить все хорошее, что есть в моей жизни, высмеять даже то, что идеально со всех сторон. Он нарочно так делает, и я точно знаю, что если не буду сопротивляться, то следующей жертвой стану уже я сама.
— Сколько женщин было у тебя после нашего поцелуя? — атакую его вопросом.
— Что? — Доберман выглядит немного обескураженным.
— Простой вопрос же.
— Это вообще тебя не касается, Бон-Бон.
— В таком случае, тебя не касается и моя личная жизнь. Тем более, ты просто мой сводный брат, а мне, слава богу, уже девятнадцать, и я не обязана спрашивать разрешения, чтобы начать встречаться с мальчиками.
Он злится, хоть минуту назад мне казалось, что его агрессия достигла своей крайней точки кипения. Медленно идет прямо на меня, словно я хромой кролик, а он — пантера. Полностью уверен, что из четырех стен я никуда не денусь и поэтому растягивает удовольствие охоты. Я чуть отодвигаюсь, чтобы не сбить стоящую на приземистом столике вазу, пячусь в сторону комнаты, но вовремя соображаю, что там спальня. Почему с ним всегда так? Он всегда заставляет меня отступать, бежать. Единственный мужчина, чью близость я просто физически не могу выдержать, потому что она разрывает меня на крохотные кусочки.
— Знаешь, малышка, с моим языком у тебя во рту ты не была такой дерзкой, — говорит он с ухмылкой человека, который знает, что этот факт мне крыть нечем.
Я уже тысячу раз успела пожалеть, что не укусила его тогда, не дала по яйцам, ни сделала совсем ничего, чтобы скрыть свою реакцию.
— Пять? Десять? — Я выставляю ладони вперед, растопыриваю пальцы и смотрю сквозь них на своего добермана. Мысленно зажимаю кулачки, чтобы его реакция была какой-то… не такой, как та, что мелькает на его лице. Что ж, можно сказать, я почти угадала. Кобель — он и в Штатах кобель. И это — та самая причина, по которой я никогда не влюблюсь ни в такого, как он, ни в него самого. У меня всего одно сердце и, как говорит мамочка, я должна им дорожить.
— Я взрослый мужчина, Бон-Бон, а у взрослых мужчин с нормальным либидо есть определенные потребности. Кроме того, я совершенно холост и свободен, как чертов ветер, поэтому проживаю жизнь так, как считаю нужным. Не бегать же мне от женщин, которые не против провести время