Малышка

она снова молчит, поднимая внутри меня волну до тошноты паршивого предчувствия. Когда перед мысленным взглядом начинают мельтешить картинки ее избитой, поломанной, или и того хуже, я начинаю обрывать телефон: раз, второй, третий, десятый. Где она может быть, если не со своим спортсменом? Разве такой бугай не в состоянии защитить свою подружку? А что, если он и есть обидчик?
Кулак свободной руки сжимается так сильно, что мои суставы молят о пощаде.
Понятия не имею, после какого раза Бон-Бон все-таки отвечает.
— Блядь, что за херня?! — срываюсь я в ответ на ее вздох вместо приветствия. — Я, по-твоему, двужильный?! Какого хуя молчишь, когда я тут уже собираюсь обзванивать морги и поднимать на уши всю полицию?!
— Рэм… — Дрожь в ее голосе напрочь стирает мою злость, словно прибой — надпись на песке.
— Что с тобой? — спрашиваю, мысленно готовясь услышать что-то такое, что порвет меня в клочья. Я за нее убью. Правда, убью. Возьму, что потяжелее и просто вломлю всем, на кого она покажет пальцем. — Ени, где ты?
Она называет адрес: какой-то бар в паре кварталов от моей гостиницы. С облегчением выдыхаю.
— Я буду там через десять минут. Через семь. Дождись меня, хорошо?
— Хорошо, — всхлипывает она. — Рэм, мне страшно. Пожалуйста, не бросай меня.
— Никогда, малышка.
Кажется, я нарушаю все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения. Просто везет, что до бара можно доехать окольными путями и я не нарываюсь на глаза полиции, потому что это было бы на долго и серьезно. На заднем сиденье лежит бейсбольная бита: купил ее в качестве сувенира для Влада, а вот же — пригодилась как нельзя кстати. Я почти рад, что мне придется пустить ее в дело, потому что уровень адреналина поднялся до критической отметки и продолжает расти, грозя сорвать мне крышу.
Я останавливаю машину на задней парковке, которая, несмотря на поздний час, почти полностью забита. Взвешиваю биту в руке, наслаждаясь ее тяжестью, и вхожу внутрь. Накурено так сильно, что даже мне, курильщику со стажем, становится дурно. Пару секунд привыкаю, а потом осматриваюсь по сторонам, выискивая свою малышку. За стойкой — толпа, и все столики заняты, а в дальней части зала, на некоем подобии танцевальной площадки, вообще не протолкнуться. Заведение выглядит приличным. Наверняка разборки с мордобоем здесь мало кого порадуют.
Я вижу Бон-Бон за одним из столов. Сидит, бледная, как испуганная мышь, но при этом пытается держать лицо. А рядом с ней трое мордоворотов. Вроде не трогают, но тот, что справа, слишком близко, и я замечаю, как он дергает ее за руку, когда она пытается отодвинуться. Придурки ржут, поднимают рюмки, соединяют так сильно, что выпивка расплескивается на стол, и синхронно выпивают.
Ладно, уебки, это был ваш последний шот

на сегодня.

— Ну-ка отвалили от нее, мудаки, — говорю я, поравнявшись со столом, разглядывая троицу с высоты своего роста. Хорошо, что я в равной степени хорошо владею и деловым, и разговорным английским, и в состоянии, при необходимости, покрыть их матами. Что и собираюсь сделать, если прямо сейчас они не включат мозги и не свалят. Поворачиваю голову на того, что удерживает Бон-Бон за запястье на столе. — А тебе вообще на хрен руки оторву. И до трех считать не буду.
— Рэм… — шепчет Бон-Бон, поднимая на меня взгляд с потеками туши под нижними ресницами. Она сдерживалась, поэтому темные кляксы едва видны, но я слишком хорошо помню, как выглядят ее глаза, когда она счастлива, и то, что я вижу сейчас, разрывает мое терпение в клочья.
Я убью за нее. Убью — и сяду. Но сейчас мне в общем срать на это, потому что ни одна тварь в мире не имеет долбаного права доводить до слез мою карамельную малышку.
Музыка взрывается с новой силой, огни цветомузыки хаотично и часто толкаются в узком помещении. Стробоскоп превращает мои движения — а двигаюсь я очень быстро — в замедленную сьемку с эффектом рывков. Заношу биту, держа ее сразу двумя руками и без сожаления вколачиваю ее «правому» прямиком в челюсть. Не убью, но на стоматолога он явно потратится, да и вывихнутую челюсть придется долго чинить.
Парень откидывается на спину даже не сделав попытки прикрыться. Его дружки вскакивают, Бон-Бон пулей вылетает из-за стола и прячется мне за спину. Слышу заглушенный ревом музыки чей-то крик. Парочка идет на меня, и краем глаза я замечаю кастет у того, что с бритой, словно яйцо, головой.
— Ключи в машине, — шепчу Бон-Бон. Называю отель и номер, стараясь не упускать из виду сладкую парочку моральных уродов. — Чтобы