Малышка

горячо, что я начинаю тяжело дрожать, запрокидывать голову и вести себя, словно кошка после кошачьей мяты. Разве что не качаюсь из стороны в сторону, да и то лишь потому, что Рэм крепко держит меня за ногу.
— Ты здесь такая узкая, Бон-Бон, — рассказывает он, и я удивлена, что до сих пор не утратила способность разбирать слова. — Понятия не имею, сколько смогу продержаться. Давай, малышка…
Я честное слово пытаюсь еще хотя бы на миг оттянуть сладкое мгновение полета, но ничего не получается. Интонация, голос, приказ — это словно заклинание, кодовое слово, на которое я тут же откликаюсь.
Кричу. Запрокидываю голову и взрываюсь. Хочу раствориться в этом безумии, в хаосе накатывающих одна за другой сладких волн. Хочу вырваться из обжигающего плена его пальцев, но не могу: Рэм снова и снова с ювелирной точностью осторожно постукивает по чувствительному бугорку у меня между ног. И на каждое такое прикосновение я откликаюсь то ли стоном, то ли мольбой.
— Хватит, пожалуйста… — умоляю я, чувствуя себя семечком одуванчика, угодившим в эпицентр шторма. — Задыхаюсь, задыхаюсь…

Она издает такие звуки, что я готов плюнуть на все, остановиться, закрыть глаза и впитывать их каждой клеточкой тела. Моя Бон-Бон идеальна даже в момент полной потери контроля над своим телом. Смущенная и одновременно распутная, раскрытая, как экзотический цветок, и ее неповторимый запах сладкой груши снова и снова сводит меня с ума.
Я как ошалевшее животное, которое, после миллионов лет скитаний нашло свою единственную, предназначенную судьбой самку, и теперь разрывается между желанием поскорее сделать ее своей и еще немного оттянуть момент, чтобы свести к минимуму боль.
Мне суждено стать ее первым. И одна мысль об этом выколачивает фундамент у меня из-под ног. Где-то между лопатками появляется липкий страх все испортить, но я и так достаточно долго от него бегал и выжидал этот, идеальный момент, чтобы сделать Бон-Бон своей.
Я чувствую себя полным идиотом, но никогда в жизни мне не было так хорошо.
Я даю Бон-Бон небольшую передышку, поглаживаю ее по животу, наслаждаясь видом моей маленькой обнаженной феи и ее вызывающе торчащими сосками. Непроизвольно облизываю губы, воскрешая в памяти их вкус. Хочу снова втянуть их в рот и упиться интимностью момента, но сдерживаюсь, понимая — я и так слишком на взводе, еще не хватало кончить в штаны от переизбытка нереализованного желания.
Дыхание Бон-Бон немного выравнивается, замедляется и я понимаю, что здесь и сейчас начинается точка невозврата. Я, блин, чертов везучий сукин сын! Я владею этим сокровищем и совсем скоро проникну в него так глубоко, как только возможно. Лишь бы до того, как лопнут яйца.
Бон-Бон, словно читая мои мысли, ловкими пальчиками расстегивает молнию на моих шортах и без тени стыда стаскивает их вместе с трусами. Твою мать, я почти готов трахнуть ее руку, когда она оборачивает пальцы вокруг моего болезненно жесткого члена. Поглаживает, скользит вверх и вниз и всхлипывает, когда я непроизвольно толкаюсь ей навстречу, подхватывая ритм. Это нужно срочно остановить, но тепло ее ладони такое восхитительное, что я позволяю еще несколько бесконтрольных движений, прежде чем отвожу руку Бон-Бон в сторону и хрипло, вымученно смеюсь, наблюдая за ее недовольством.
— Иди ко мне, малышка, — предлагаю я, переворачиваясь на спину и усаживая Бон-Бон на себя.
Она тут же седлает меня, ничуть не стесняясь своей наготы и наслаждаясь моей. Мой член между ее широко разведенными ногами и она треться об него идеально гладким лобком и животиком, издавая восхитительные звуки настоящей маленькой потаскушки. С ума схожу от того, как она раскована и что такой ее вижу лишь я. Чувствую себя Кощеем, который чахнет над златом и готов убить любого, кто даже помыслит взглянуть на сокровище.
— Справишься со мной? — спрашиваю хрипло, когда понимаю, что моя малышка взяла меня за основание и приподнялась на коленях. — Можем поменяться местами, если тебе…
— Замолчи, Цербер, — брыкается Бон-Бон и медленно, словно готовит старт ракеты до Андромеды, начинает на меня опускаться.
Я просто зверею. Нет никаких сил просто лежать и смотреть, как я сантиметр за сантиметром проникаю в нее. Может, я долбаный извращенец? Но видеть свой член, на который насаживается мое сумасшедшее сокровище — просто взрыв мозга.
Бон-Бон делает глубокий вдох, кладет ладони мне на грудь и смотрит мне в глаза в поисках поддержки. Я молча и уверенно беру ее за бедра. И в ту минуту, когда она движется вниз, я толкаюсь в нее одним глубоким жадным движением.