Мамочка в законе

в диалог, он сделал неприличный жест и резко тронулся вперед, едва дождавшись желтого сигнала светофора.
Однако на следующем перекрестке из оказавшихся рядом скромных «Жигулей» выглянул старик вполне приличного вида и крикнул:
— Молодой человек, у вас колесо спускает!
Вася и сам почувствовал перед этим легкий толчок и неустойчивость машины, так что старик скорее всего не врал. Можно было попробовать дотянуть до места, не меняя колесо, но для этого следовало взглянуть на него и убедиться в размерах неприятности.
Василий не сомневался, что прокол колеса — это дело рук все тех же барсеточников и что теперь они караулят его, дожидаются, когда он выйдет из машины и пойдет смотреть на колесо, оставив портфель на переднем сиденье. При этом девять водителей из десяти не запирают машину, так что вытащить из нее портфель не представляет никакого труда.
«А вот вам фиг!» — подумал он, включил аварийную сигнализацию и вылез из машины, прижимая портфель с его драгоценным содержимым к груди.
Как он и думал, проколото было правое заднее колесо, самое далекое от водительского места — явное доказательство того, что работали барсеточники, можно сказать — их фирменный знак, профессиональная подпись. Колесо уже прилично спустило, его следовало поменять, но при этом пришлось бы на какое-то время оставить портфель без присмотра. Василий недовольно оглядывался по сторонам, гадая, где прячутся подлые жулики. В это время к нему подошел нищий в темных очках, изображающий слепого, и протянул гнусавым голосом:
— Пода-айте жертве собственной доверчивости, потерявшей зрение, мучительно вглядываясь в светлое будущее!
Васе было не до побирушек, и он хотел шугануть нищего, но тот налетел на Зайкина и сбил его с ног. При этом драгоценный портфель выпал из Васиных рук и отлетел в сторону. Василий вскочил, сверкая глазами и намереваясь растерзать зловредного нищего, но в первую очередь вернуть портфель.
Его глазам предстала следующая картина.
Слепой беспомощно барахтался на тротуаре, пытаясь подняться, а рядом с ним стоял тот самый приличный старичок, который сказал Васе о проколотом колесе. Старичок держал в руках портфель.
— Отдай, — завопил Зайкин, бросаясь к старикану, — отдай, сволочь!
— Да я как раз и хочу отдать вам ваш портфель, — обиженно проговорил тот, протягивая пропажу, — я вам хотел помочь, но вижу, что вы не понимаете хорошего отношения…
Он сунул Василию портфель и гордо удалился.
Зайкин трясущимися руками расстегнул замки и заглянул в портфель. Альбом с марками был на месте. Василий почувствовал укол стыда, неожиданный для человека его профессии, и бросился вслед за стариком, чтобы извиниться и поблагодарить, но тот уже сел в машину и резко газанул.
Нищий поднялся и теперь пытался нашарить свою белую трость. Кажется, он действительно был слепым. Василий помог ему встать, сунул в руку пять рублей и завертел головой. Он решил, что самое правильное в его положении — плюнуть на машину (тем более что она все равно была не его) и добраться до жилища Ивана Павловича на частнике. Портфель с его драгоценным содержимым спасен, а это — самое главное.
Зайкин тормознул опытного бомбиста, и тот за десять минут домчал его до места, ловко миновав все пробки.
Перед дверью Ивана Павловича Василий был почти вовремя, с опозданием всего на пять минут. Правда, коллекционер славился патологической точностью и даже пятиминутное опоздание считал недопустимым, но сегодня, на радостях от того, что Вася ему принес, он должен быть снисходительным.
Зайкин нажал на кнопку звонка, и тут же за дверью раздался глухой басовитый лай. Загремели засовы, и на пороге появился хозяин квартиры, придерживая за ошейник огромного светло-серого зверя.
Вася уже бывал дома у Ивана Павловича и видел его сторожа и телохранителя — огромную канадскую собаку породы маламут. Имя у пса было простое и незатейливое — Белый Клык, или для краткости — просто Клык. Клык производил на гостей неизгладимое впечатление: он был огромен, свиреп и очень напоминал светлого полярного волка. С таким телохранителем коллекционер чувствовал себя в полной безопасности.
— Спокойно, Клык, спокойно, — проговорил Иван Павлович, с трудом оттаскивая собаку от двери, — это свои.
Он поднял глаза на Васю и осведомился:
— Все в порядке?
— В порядке, в порядке, — ответил Зайкин, боязливо протискиваясь в квартиру.
— А что-то у вас вид какой-то испуганный!
— А вы своего людоеда уведите, вот и будет вид нормальный!
— Да что вы, неужели вы его боитесь? — Хозяин квартиры ехидно усмехнулся. — Клык — он хороших людей никогда не обижает, он у меня очень разборчивый!