Мамочка в законе

случае не стал бы сообщать мне лишнюю информацию!
И потом — как вор проник в мою квартиру? Дом охраняется, в подъезде постоянно сидит вооруженный человек…
И тут я вспомнил спящую в гостиной Люсю.
Неужели это она привела вора в наш дом?
Я выбежал в гостиную и попытался разбудить сестру, чтобы узнать от нее правду, но из этого ничего не вышло. Я тряс ее за плечо, пытался поднять, но она тут же падала обратно на диван. Сквозь сон она бормотала что-то нечленораздельное и вытягивала губы трубочкой, словно пыталась кого-то поцеловать. Даже когда я вылил на нее стакан холодной воды, сестра только жалобно, по-детски захныкала, но все равно не открыла глаз.
В конце концов я пожалел ее и оставил в покое — все равно от нее, в таком состоянии, ничего не удалось бы добиться.
Но и на следующий день от нее было мало толку — она только рыдала и жаловалась на головную боль и на свою несчастную судьбу. С огромным трудом мне удалось понять, что накануне она действительно привела в дом мужчину, которого впервые в жизни увидела всего за несколько часов до того, а после он, вместо того чтобы оправдать ее романтические ожидания, подсыпал какую-то дрянь в бокал с вином…
Вадим остановился, откинулся на спинку стула и закончил:
— Дальнейшее вы знаете. Я попытался навести об этом мерзавце кое-какие справки, но оба детектива… — он замолчал.
— И тогда вы обратились ко мне, — грустно проговорил Маркиз.

Иван Павлович оделся и снял со стены поводок. Белый Клык, радостно поскуливая, подошел к хозяину боком и терпеливо подождал, пока тот пристегнет поводок к ошейнику. Большой, сильной собаке хотелось на волю, на воздух. Ему надоела тесная и пыльная городская квартира. Конечно, пустырь, на который выводил его хозяин, даже отдаленно не напоминал вольные просторы канадской тундры — исторической родины маламута, как принято сейчас говорить, I но там все-таки можно было побегать, обнюхаться со знакомыми собаками, если повезет — немножко подраться… короче, там была жизнь.
Когда они спускались по лестнице, навстречу попалась бойкая и любопытная старушка из шестой квартиры Варвара Самсоновна. Иван Павлович схватил Клыка за ошейник и оттащил его в глубину площадки, чтобы соседка могла безбоязненно пройти. Встреча напоминала столкновение двух африканских племен, враждебных, но не приступивших к военным действиям: Белый Клык рычал и скалил зубы, а Варвара Самсоновна тихонько бормотала что-то неодобрительное по поводу людей, которые заводят в городских квартирах диких зверей, от одного вида которых у пожилого человека могут начаться судороги.
Наконец они выбрались на улицу, и Клык неспешной трусцой побежал к хорошо знакомому пустырю. Хозяин еле поспевал за ним, призывая вольнолюбивого маламута к порядку.
На пустыре было столько упоительных запахов, что Белый Клык от восторга тихонько взвизгнул, как будто он был не огромным могучим псом, а маленьким пушистым щенком, вперевалку выбирающимся из-под дивана, волоча в зубах растрепанный хозяйский тапок.
Белый Клык был все-таки дрессированным, воспитанным псом, поэтому он только выразительно взглянул на хозяина. Иван Павлович отстегнул поводок, предоставив своему телохранителю временную свободу. Пес понесся по пустырю огромными кругами, то и дело посматривая на своего повелителя: долг превыше всего. Он обнюхивал все попадавшиеся на пути камни и коряги, читая своим чутким носом послания, оставленные до него другими собаками, и каждый раз приписывал к ним несколько слов от себя. Вскоре на пустыре появился знакомый бассет. Тот, конечно, безоговорочно признавал превосходство огромного маламута и не пытался с ним драться, но немножко поиграть со смешной коротконогой собакой было очень весело.
Наконец Иван Павлович посмотрел на часы и крикнул:
— Домой!
Эту команду Белый Клык очень не любил, но он, как уже говорилось, был воспитанным псом и любые команды выполнял безоговорочно. И сейчас он уже направился к хозяину — правда, не слишком быстро, чтобы еще немного насладиться свободой…
Но в это время на пустыре появилось неземное создание.
Конечно, это была собачка, но такая очаровательная собачка, что у несчастного маламута захватило дух, и он снова тихонько взвизгнул.
Надо сказать, что маламуты, хотя их и называют лайками, на самом деле почти никогда не лают. Это большие, сильные и молчаливые собаки, настоящее призвание которых — неутомимо бежать по бескрайним просторам Севера, таща за собой тяжело груженные нарты. Лай в этих безмолвных просторах совершенно неуместен.
Поэтому Белый Клык только в редкие моменты сильных эмоциональных потрясений позволял