Мамочка в законе

себе негромко взвизгнуть, что он и сделал при виде прекрасной незнакомки.
Незнакомка не была породистой, но это нисколько ее не портило. У нее были хорошенькие стоячие ушки, выразительные яркие глаза, острый любопытный нос и закрученный жизнерадостным бубликом хвостик. Она была рыженькая с очень привлекательными подпалинами на боках.
И самое главное, она находилась в том самом интересном положении, которое совершенно сводит с ума четвероногих донжуанов.
Короче, это была любовь с первого взгляда.
Собачка посмотрела на Белого Клыка очень благосклонно и отбежала в сторону. Ее можно было понять: Белый Клык был чрезвычайно хорош собой — широкая грудь, мощная шея, густая светлая шерсть… одним словом, завидный кавалер. Поэтому собачка, хотя и отбежала в сторону, сделала это не очень быстро и дала Клыку понять, что не будет возражать, если он ее догонит.
В душе у Белого Клыка произошел извечный конфликт чувства долга и могучего голоса природы — и голос природы, как всегда, победил.
Маламут сделал вид, что не расслышал команду хозяина и припустил вслед за очаровательной незнакомкой.
Иван Павлович попытался воззвать к совести своего четвероногого телохранителя, но его призыв не был услышан.
Хвостатая кокетка тем временем явно завлекала Белого Клыка в свои сети. Она подпускала его поближе и снова стремглав убегала, и влюбленный маламут догонял ее, раз за разом оказываясь все дальше и дальше от хозяина.
Иван Павлович понял, что дело серьезное, и устремился вслед за своим псом, который почти скрылся из глаз и наконец свернул за некое полуразрушенное строение, украшавшее пустырь последние двадцать лет. Пустырь был разрыт и перекопан, идти по нему было чрезвычайно неудобно, и несчастный коллекционер уже проклял все на свете, когда добрался наконец до злополучной руины.
Завернув за нее, он не увидел своего непослушного маламута, зато увидел черную машину с затененными стеклами. Машина стояла на пригорке за развалинами, как будто кого-то поджидая, и тут же стало ясно, кого именно.
Стоило только появиться Ивану Павловичу, как мотор взревел, и черный автомобиль устремился на него с явным и недвусмысленным намерением сбить, раздавить и уничтожить. Иван Павлович в ужасе закричал, неловко взмахнул руками и мысленно простился уже с жизнью… но тут его левая нога подвернулась, он утратил опору и покатился по скользкому откосу, свалившись в конце концов в глубокую зловонную яму, на дне которой в результате долгих осенних дождей образовалось небольшое озерцо.
Вода в этой луже была очень холодная и на редкость грязная, но не очень глубокая, так что Иван Павлович не утонул, да и не слишком сильно ушибся. Страдания его были скорее нравственными, нежели физическими: он остался жив, кажется, даже ничего не сломал, но здорово вывалялся в грязи и промок. Здесь же, на дне ямы, некультурные окрестные жители устроили внеплановую помойку, так что Иван Павлович лежал среди пустых пластиковых бутылок от иностранных лимонадов, упаковок от памперсов и женских прокладок, овощных очисток и жестяных банок из-под краски. Правда, были в его положении и плюсы. Таинственная черная машина куда-то подевалась, не предпринимая больше попыток окончательно с ним разделаться. Немного выждав, несчастный коллекционер попытался встать на ноги и выбраться из ямы… однако это никак ему не удавалось: ноги разъезжались и соскальзывали по мокрой глине. Он снова плюхнулся в лужу и заплакал от унижения злыми солеными слезами.
Так прошло не меньше часа, и Иван Павлович постепенно смирялся с мыслью, что так и найдет в этой яме свою безвременную смерть и его хладный труп обнаружат здесь только весной. Он затих и больше не предпринимал попыток выбраться на поверхность. Его начала уже понемногу сковывать апатия, он безразлично прикрыл глаза… И вдруг что-то теплое ткнулось в его правую руку. Коллекционер вздрогнул и встрепенулся.
Рядом с ним стоял Белый Клык.
Вид у маламута был виноватый, но чрезвычайно довольный. Должно быть, беспородная кокетка все же уступила ему и подарила райское блаженство.
— Развратник! — из последних сил воскликнул Иван Павлович. — Сексуальный маньяк!
Белый Клык смущенно потупился и снова ткнул носом в руку хозяина. Он как бы давал тому понять, что теперь не возражает и готов вернуться домой.
Иван Павлович пристегнул поводок, и маламут сделал то, что было его главным жизненным предназначением: он потащил хозяина вверх по глинистому склону, как сотни поколений его предков тащили тяжелые нарты…
Через минуту Иван Павлович уже брел по пустырю, дрожа от холода и поочередно то ругая, то хваля своего пса: ругая за то, что тот стал причиной его трагического