Мамочка в законе

твой Вася Зайкин, а остальное нас совершенно не касается. Что Вадим будет делать с этой папочкой — нам до вон той галогеновой лампочки! А рассказал я все это тебе для того, чтобы ты поняла — как это ни противно, но нужно снова налаживать контакт с Васей.
— Ой как неохота! — заныла Лола. — Ну можно я хотя бы не буду надевать норковую шубу? Он все время на нее облизывается, так что на свидании я не знала ни минуты покоя. Слава богу, хоть поддельные драгоценности мадам Корытко отдали назад!
— Значит, наденешь свои, — сурово приказал Леня, — и верхнюю одежду смени, а то он подумает, что у тебя одна шуба.
— Может, он и думать про меня забыл, — из последних сил сопротивлялась Лола, — может, он во мне разочаровался?
— Звони ему сама, — велел Маркиз, — хоть шантажом заставь его выйти из дома. Сегодня или завтра.
— А ты что будешь делать?
— Я пойду на разведку. Поговорю с его мамашей, огляжусь в квартире. Вадим упорно утверждает, что Василий прихватил папочку случайно, просто альбом с марками некуда положить было… Стало быть, она может валяться там где-нибудь на видном месте в прихожей или у него в комнате… Я вполне допускаю, — продолжал Леня, — что у твоего Васеньки после того, как мы его вчера кинули с марками, очень плохое настроение. Тут, как в известном анекдоте, возможны два варианта. Либо он решил плюнуть на все и малость отдохнуть от трудов, либо, наоборот, неудача его не расхолодила, и он примется за дело с новыми силами. Во втором случае он очень обрадуется твоему звонку.
— А в первом случае он может послать меня подальше, — закончила Лола. — Но ты не переживай, у меня есть кое-что в запасе.
И Лола протянула Лене очки в красивом кожаном футляре.
— Я утащила это из Васиной машины. Они случайно выскочили у него из «бардачка».
— Так, может, это вовсе не его очки? — хмыкнул Леня. — Машина-то у Васи угнанная…
Его, это точно. Сам же говоришь, что Василий угоняет только те машины, которые долго стоят без дела. То есть их владельцы куда-нибудь надолго уехали или купили еще одну машину. Оправа у очков очень дорогая, и стекла непростые, не стал бы человек так просто их бросать в машине… Футляр для очков абсолютно новый — нигде не потерт, пахнет дорогой кожей и так далее. Нет, это Васины, он их специально под рукой держит. Будем надеяться, что он не захочет так просто с ними расстаться.
— Ну так звони ему скорее!

Василий проснулся поздно. Проснулся сам, никто его не будил. Мамочка не вбегала в его спальню, резвая, как птичка, и бодрая, как песня на советском радио, не кричала громко: «Подъем, подъем, кто спит, того побьем!» и не имитировала губами радостный звук пионерского горна. Не открывая глаз, Василий попытался понять, отчего же ему так плохо. Все тело болело и саднило, как будто он двое суток продирался сквозь колючие кусты, а потом с размаху свалился в ванну с соленой водой. Соль разъела раны, они воспалились и невыносимо зудели. Однако, задумался Вася, он ведь не продирался сквозь джунгли. И не купался в соленой воде… Отчего же так худо и все болит?
Вася попробовал перевернуться на другой бок. Легче не стало. Глаза запухли и не открывались. Василий ощупал одеяло и спинку кровати. По всему выходило, что кровать его, стало быть, он находится в своей спальне, в их с мамочкой квартире. Но отчего же так худо?
Вася решил, что нужно действовать по порядку.
— Меня зовут Василий Зайкин, — произнес он вслух и кое-что вспомнил. Он вспомнил, что живет с мамочкой вдвоем и зарабатывает на жизнь мелким мошенничеством, пользуясь тем, что имеет успех у женщин. Непонятно почему Васина внешность вызывает у них приступ нежных чувств, они готовы идти за Васей на край света и отдать все, что имеют.
Стало легче, и Василий решился открыть глаза. В комнате было полутемно, занавеси задернуты. Вася со стоном протянул руку и поглядел на свои наручные часы, лежащие на тумбочке у кровати. Они показывали полпервого. Вася попытался сесть, опираясь на подушки, это удалось ему лишь с третьей попытки. Комната сразу же запрыгала и закружилась перед глазами, так что пришлось глаза снова закрыть. Вася совсем было уже решился позвать мамочку, но подумал еще немножко и вспомнил вдруг все про украденные марки, про то, как неизвестный мошенник, замаскировавшись под интеллигентного старичка, подменил ему портфель, а также про то, что сделал с ним маламут Ивана Павловича, когда старый прохиндей узнал, что его надули. Собственно, надули-то Васю, потому что Иван Павлович, по большому счету, ничего не потерял. Авансов никаких он Василию не давал, ни копейки своих денег не потратил на подготовку операции и мог предъявить Василию счет только лишь за моральный ущерб. Старый