Следователь Маша Швецова уверена, что тяжелее всего раскрыть похищение человека. Именно поэтому она взялась за дело о похищении молодого бизнесмена, которое уже ведет городская прокуратура. Дело абсолютно «глухое»: молодой человек совершенно не имел врагов, дела фирмы вел аккуратно, с криминалом связан не был. Полное отсутствие каких-либо зацепок! Времени, чтобы распутать этот «гордиев узел» у Маши совсем мало: чем быстрее она придет к разгадке, тем больше шансов, что бизнесмен еще жив.
Авторы: Топильская Елена Валентиновна
чтобы подстраховаться: например, якобы прошла анонимная заявка о том, что возле ресторана «Смарагд» какие-то люди демонстрируют оружие. И наверняка в графе «результат проверки» написано, что информация не подтвердилась. И опера скажут, что заявка такая была, они к «Смарагду» съездили, проверили стоящую там машину, но ничего предосудительного не нашли и не стали указывать данные машины в отчетности; а что Костю называли, так им сообщили, что в машине должен находиться известный бандит Бородинский, осужденный за организованную преступную деятельность и неизвестно как оказавшийся на свободе задолго до истечения срока наказания.
Пауза между нами затянулась, и прервал ее Костя:
— Только не говорите мне, Мария Сергеевна, что против лома нет приема.
— А чего вы от меня хотите, Костя? — спросила я, избегая его взгляда.
— Помогите мне.
— Как конкретно? — я уже собралась довести до его сведения все вышеизложенные соображения и предложить ему обратиться в Управление собственной безопасности, но он опередил меня:
— Помогите найти этих уродов. Тех, кто за веревочки дергает.
— Ну, допустим, я их вычислю. И что я с ними буду делать?
— А вам ничего не надо делать, я сам сделаю.
— В каком смысле? Убьете, что ли?
Костя быстро взглянул на меня и хохотнул:
— Да вы что, Мария Сергеевна! Как вам такое в голову пришло? Я же не идиот — ментов валить. Я их куплю.
— Купите? — я даже слегка растерялась. — A вы уверены, что они продаются?
— Уверен, — голос его и вправду звучал уверенно. — Если их кто-то уже купил, то я их перекуплю. Просто предложу им больше.
И, заметив мой недоверчивый взгляд, развил свою мысль:
— Идиоты всякие думают, что самые страшные — это такие, как вы, упертые.
— Спасибо, Костя, — я невольно улыбнулась.
— Нет, правда. Вы, конечно, страшный человек, имеете принципы, и с панталыку вас не сбить, за принципы свои глотку перекусите. Но зато от вас знаешь, чего ждать.
Я с интересом слушала.
— Не-ет, самые страшные — это продажные менты. Не, они, безусловно, нужны, там отмазать, если надо, информацию какую слить, подсветить чего. Просто те, кто их приближает, их переоценивают. Думают, что за пару сотен баков в месяц эти прикормленные будут им до смерти служить верой и правдой. И одного не понимают: если они смогли этих ментов купить, то почему кто-то другой не сможет? Да легко! Просто надо больше дать.
— Костя, все это очень интересно. Только, говоря языком врачей, вам бы надо бороться не с симптомами, а с причиной заболевания. Ну, купите вы этих оперов, а заказчик найдет других исполнителей. Вы бы лучше узнали, кто сделал заказ на вашу посадку.
— А я знаю, — сказал Барракуда. — Это ублюдок Нагорный.
После того, как Барракуда ушел, я заперлась изнутри и упала в кресло. Чувствовала я себя как выжатый лимон. Гудела не только голова, но и руки-ноги, да еще и на душе было тошно, как будто я только что в одиночку разгрузила вагон с дерьмом. Хотя, по сути, так оно и было.
Первой моей мыслью было: вот, дожила, уже наемные убийцы приходят ко мне за защитой гражданских прав. Но в голове уже закрутилось, как можно вычислить этих уродов. А главное, заявление Кости о том, что заказал его Нагорный, представляло для меня прямой профессиональный интерес: Барракуда клялся, что тот жив-здоров и продолжает активно участвовать в жизни мафии.
Когда он высказался на эту тему, я поначалу отнеслась к его словам скептически. Я уже кое-чего понахваталась, в том числе и от Лени Кораблева, о страстной взаимной «любви» этих двух персонажей, и поначалу услышала в Костиных словах «Карфаген должен быть разрушен». Но Барракуда стоял на своем, хотя практически все его доводы в пользу этой версии сводились к его легендарному чутью. Никаких фактов, или Костя просто о чем-то умалчивал.
Расстались мы с ним на мажорной ноте грядущего сотрудничества, хотя я и не подписывалась под тем, что готова помогать ему. Но он ушел в полной уверенности, что я уже помогаю. Мне же нужно было все хорошенько осмыслить и посчитать приоритеты, поскольку коррумпированных работников милиции навзлом, — как писал в предсмертной записке покончивший с собой парикмахер, «всех не переброишь», да и супер-киллер Барракуда — вовсе не беззащитная сиротка. Но слишком уж его тема была завязана на мое дело об исчезновении Нагорного, да и косвенно — на убийство Карасева, о чем мы условились поговорить при следующей встрече. Костя, бесспорно, мог очень многое мне подсветить, причем его информация была бы гораздо более достоверной, чем вторичное знание Кораблева,
