Мания расследования

можно выкрутить по максимуму, главное — ковать железо, пока горячо, я быстренько наваляла рапорт об оплате водолазных работ по осмотру дна канала напротив места, где в последний раз видели Нагорного.
Шеф только мазнул взглядом по тексту рапорта, но, ничего не сказав, завизировал его, и я понеслась в городскую прокуратуру.
Там без звука подписали письмо в водолазную контору, гарантирующее оплату услуг, и я, не заезжая к себе в район, поскакала уже туда. Водолазы приняли меня с распростертыми объятиями, — видно, в такое время к ним никто не обращался и они простаивали, и тут же изъявили готовность приступить к осмотру дна канала хоть завтра.
Вернувшись в прокуратуру, я вызвонила Кораблева и порадовала его завтрашним мероприятием. Он поразился моей оперативности и возжелал немедленно приехать, тем более, что сгорал от нетерпения по поводу моей встречи с Барракудой.
Примчавшись, Кораблев заставил напоить его чаем, прочитал нотацию по поводу хлама ; на моем рабочем столе, отметил, что мой правый сапог нуждается в замене набойки, а если вовремя не поменять набойку, то раньше времени сносится каблук, попутно он высказал предположение, что я — кособокая и хромая на одну ногу, иначе набойки снашивались бы у меня равномерно… И только доведя меня до кондиции, перешел к обсуждению насущных вопросов.
— Прежде всего, Леня, скажи мне, с какой стати ветер переменился? — спросила я, когда насытившийся Кораблев закурил прямо в кабинете, невзирая на мои отчаянные запреты. — С чего бы вдруг те же самые лица, кто так жаждал дело приостановить, теперь требуют активного расследования?
— Ну вы же сами знаете, — лениво отозвался Леня. — Карапуза больше нет с нами, вот и все.
— А по-моему, все не так просто. Ну, нет больше Карапуза, а чего горячку-то пороть с делом Нагорного?
— Вы думаете, кто-то с другой стороны подергал за ниточки?
— Вот именно. Не успело бренное тело Карапуза остыть, как на сцену вышли ходатаи с другой стороны баррикад. Что ж им так свербит по Нагорному? Что покоя не дает? И почему так срочно?
— Надо провентилировать, — пробормотал Кораблев, раскачиваясь на моем стуле. — Лучше расскажите про Барракуду. Чего хотел наш милашка?
Я рассказала. Кораблев задумчиво качался на двух ножках, рискуя сломать стул, и пыхтел. Потом заметил:
— Вы насчет Костика-то не обольщайтесь. Я понимаю, он парень обаятельный и впечатление произвести умеет. Только вы не забудьте, что он бандит и кучу народа положил в нашем городе и за его пределами.
— Я и не обольщаюсь, — заверила я Кораблева, но, прислушавшись к себе, поняла, что слегка покривила душой.
Что скрывать, Барракуда действительно был мне симпатичен, несмотря на все те кошмары, которые я о нем знала. Может быть, если бы я расследовала его дело, как Лешка Горчаков, я бы тоже смотрела на него иначе. И не имела бы ничего против того, чтобы кто-нибудь засадил Барракуду на реальных лет двадцать любыми средствами… Нет. Я помотала головой, чтобы даже мысли подобные от себя отогнать.
— А кто так не любит Барракуду в вашем ведомстве? — спросила я у Лени.
Он неопределенно пожал плечами.
— А кто ж должен его любить? Наше ведомство по определению занимается организованной преступностью, кто-то тамбовских разрабатывает, кто-то мурманских, а кто-то карасевских.
— Ну и разрабатывайте себе на здоровье, только ведь не всем пистолеты подкидывают.
— Ну, во-первых, тамбовские и мурманские к вам жаловаться еще не приходили, — резонно заметил Кораблев, наконец-то поставив стул на все четыре ножки. — Может, и им тоже подкидывают. А во-вторых, почему вы так верите Барракуде? А если он фуфло гонит? А вы уже готовы ринуться в бой.
— Нет, Леня, — я еще раз прокрутила в уме свои впечатления от рассказа Барракуды, — не похоже, чтобы он врал. Его действительно кто-то заказал. Зачем бы он ко мне пришел, если бы все было не так?
— Мало ли… — Кораблев зевнул. — Может, он вас хочет подставить. Кто его знает, в какие игры он играет. Бандит все-таки.
— Да какие игры! Косте такая тонкая игра не по зубам.
— Ну вот! То вы его переоцениваете. То недооцениваете. Он еще та рыбина, даром что Барракуда. Может, он еще с того допроса — ну, помните, когда вы его за документами гоняли, — на вас злобу затаил, а вы уши развесили.
Кораблев намекал на мое первое знакомство с Бородинским — когда я приняла начинающего, но уже известного киллера за другого и в резкой форме погнала за документами, лежащими в машине, а потом еще прицепилась к перстню на его пальце. Так, наверное, с грозным Барракудой никто не обращался. Только много лет спустя, когда мне довелось допрашивать Костю уже по делу, он признался мне, что