Мания расследования

от писанины, я поинтересовалась у Зои, как ей Кораблев. Зоя манерно пожала плечами, из чего я сделала вывод, что шансы у Кораблева есть. И Зоя с ее страстью кормить объект вложения чувств, причем значительно более качественно кормить, нежели это делают в ресторане «Смарагд», тоже имеет шансы на долговременные отношения. А уж если она будет перед кормлением расстилать салфеточку на коленках у Кораблева…
Только мы закончили, и Зоя унесла бумажки, как появился, легок на помине, Кораблев с докладом о том, как прошли похороны.
Благодаря ему я узнала из первых рук то, о чем впоследствии написали все газеты, независимо от цвета и формата. Но для начала он объявил, что замерз, как цуцик, и потребовал чего-нибудь для сугреву. Он и вправду дрожал и кашлял сильнее, чем обычно.
Из канцелярии срочно была вызвана Зоя с горячим чаем и рижским бальзамом. Фантастика, но она притащила с собой крахмальную салфетку и, усадив Кораблева за чайный столик, расстелила эту салфетку у него на коленях. Я мысленно послала пламенный привет отставленному Горчакову.
Согревшийся и размякший Ленька, посмеиваясь и покашливая, рассказал, что в момент выноса тела из собора после отпевания, перед погрузкой его в катафалк группа бойцов Кости Барракуды подралась с людьми из команды Нагорного — натуральным образом, стенка на стенку.
Ленька с чрезвычайно довольным видом отметил, что присутствовавшие при сем корреспонденты некоторых изданий успели сделать забойные снимки, красноречиво характеризующие упадок нравов в бывшем карасевском преступном сообществе.
— Слушай, а из-за чего разодрались-то? — спросила я, представив эту сценку: кулачный бой над только что отпетым телом идейного руководителя.
— А хрен их знает! Как-то быстро все произошло, гроб стали выносить, на ступеньках замешкались, и вдруг махалово началось, причем вокруг гроба. А парни, которые гроб несли, те, домовину из рук не выпуская, стали ногами врагов цеплять. Паноптикум!
— А сам Барракуда был?
— На отпевании был, — задумался Кораблев. — Во время драки я его не видел. На кладбище он точно был.
— Получается, что он сам не дрался, только люди его дрались?
— Получается, так. Но ничего, он же теперь ваш агент, сам придет и все расскажет.
Я оставила сарказм без ответа. Почему-то мне казалось, что Барракуда действительно придет и все расскажет.
— Леня, а можно Татарина отправить в Москву, пулю по Карасеву отвезти в пулегильзотеку? — спросила я Кораблева, и он важно кивнул.
— Конечно, можно.
— Здорово. Я ее вчера из морга забрала, она, кстати, тоже калибра 5,6.
— Да ну? — Кораблев навострил ушки. — Вот будет смешно, если она пойдет и на мадам Нагорную тоже…
Но тут же он оборвал сам себя:
— Нет, там же явно из винтовки стреляли, а в Карапуза из пистолета, охранники видели.
— Неважно, проверить все равно надо. Вдруг оружие засветится.
— Заметано, — сказал Кораблев, — прямо завтра Татарина и отправим. Давайте пульку.
Я полезла в сейф за упакованной в конверт пулей и опять наткнулась на конверт из дела Нагорного и на протокол осмотра жилища Карапуза с видеокассетой впридачу. Отдав Леньке пулю с сопроводительным письмом, я все-таки извлекла из сейфа конверт и протокол осмотра и вскрыла конверт.
В нем оказался набор фотографий, запечатлевших господина Нагорного в самые разные периоды его жизни, от официальных паспортных до цветных любительских, и несколько снимков его со смазливой блондинкой, вероятно, женой. Я с любопытством разглядывала его умное и хищное лицо, лицо непростого человека, с интригой в глазах, с коварным прищуром. Да, на его фоне Костя Барракуда смотрелся деревенским парубком.
Кораблев заглянул мне через плечо.
— Хорош, да? — спросил он, кивая на нашего фигуранта. — А откуда фотки?
— Если бы я знала! Важняк господин Ермилов никак их оформить не удосужился, а никаких родственников у супругов Нагорных в Питере не числится. Был только папа Марины из Киева, который появился, чтобы тело забрать, и увез ее захоранивать на Украине.
Разложив на столе фотографии, я еще раз внимательно их рассмотрела, и поняла, что у меня сформировался ряд вопросов к важняку : господину Ермилову.
— Лень, не отвез бы ты меня в городскую? — задала я вопрос Кораблеву, ни на что не надеясь и прямо-таки уже слыша его отрицательный ответ. Но Ленька аккуратно снял с Колен салфеточку и поднялся.
— Поехали.
— Подожди, позвоню Ермилову; может, его на месте нет, или он не в состоянии нас принять.
Но Ермилов оказался на месте и в состоянии.
По дороге Ленька поинтересовался, знаю ли я этого Ермилова. Я неопределенно пожала плечами.