Мания расследования

Особо хорошо я с ним знакома не была, столкнулась только один раз и осталась в недоумении. Было это лет пять назад, он только пришел в городскую, числился в молодых следователях, но апломба имел на трех старых. Я тогда как раз передала в Управление по расследованию особо важных дел дельце по покушению на одного известного мафиозо, который чудом остался жив. Машина его, мало того, что покореженная взрывом гранаты, была еще разрезана автогеном, чтобы вынуть тело охранника, и восстановлению, по общему мнению, не подлежала.
Так вот, дело я передала и думать о нем забыла, как вдруг мне позвонил этот самый чудом выживший мафиозо, представился честь по чести и попросил вернуть ему техпаспорт на машину.
— Не вижу причин для отказа, — ответила я, — но вы обратились не по адресу, я дело уже передала в городскую прокуратуру, все документы на вашу машину там.
— Да я звонил уже туда, господину Ермилову, — ответил мафиозо, — а он мне отвечает: «позвоните в понедельник», «позвоните в среду», «позвоните в пятницу», и так уже три недели.
— А от меня вы чего хотите? — удивилась я.
— Помогите, Мария Сергеевна, — взмолился потерпевший. — Я понимаю, что машина восстановлению не подлежит, но мне техпаспорт нужен, чтобы снять ее с учета.
Вздохнув, я попросила мафиозо позвонить к вечеру и набрала Ермилова. Представившись, я прямо спросила, в чем дело, ведь техпаспорт я аккуратно вложила в конверт, подшитый к делу; неужели он умудрился его посеять?
— Да нет, — замялся господин Ермилов. — Техпаспорт лежит в конвертике…
— Тогда в чем же дело?
— Да ну, как же я ему отдам документ? Он ведь бандит, лидер организованной преступной группировки!
— Но документ-то — его. Да и в паспорте у него не написано, что он лидер, а наоборот, написано, что он гражданин России, — мне и впрямь были непонятны метания коллеги.
— Нет, я не могу взять на себя ответственность, — заявил Ермилов.
— Тьфу, — сказала я, — если дело только в этом, давайте я ему выдам документ.
— Ой, давайте, — обрадовался непримиримый борец с организованной преступностью. — Если вы на себя ответственность возьмете…
— Возьму, — заверила я его, поехала в городскую, забрала техпаспорт и от своего имени выдала его потерпевшему лидеру, ничуть не сомневаясь в правомерности своих действий. Тот был счастлив и только сказал, что не понимает, почему Ермилов не мог этого сделать.
— Я тоже не понимаю, — призналась я.
Но при всей свой нерешительности господину Ермилову удалось за это время дорасти до важняка и заполучить звезды советника, юстиции.
Кораблев идти вместе со мной к Ермилову отказался, пообещав ждать в машине. Когда я вошла к важняку в кабинет, он ничем не выдал, что узнает меня, как будто и не было того случая с техпаспортом.
— Какие проблемы? — солидно спросил он, снисходя к нижестоящему районному коллеге, но в то же время выдерживая приличествующую дистанцию, чтобы районный коллега, не дай Бог, не почувствовал себя ровней. Я про себя посмеялась — мой следственный стаж вообще-то приближался к его календарному возрасту, но если человеку так комфортно себя вести, пускай себе тешится, я и не таких видела.
Я объяснила, какие проблемы, и господин Ермилов важно покашлял.
— Ну что ж, — принялся он просвещать меня, — фотографии я взял в квартире Нагорных при осмотре…
— А в протоколе осмотра они не фигурируют, — вскользь заметила я.
— Ну, я не счел нужным всю эту мутотень в протокол зафигачивать, — несмотря на употребляемый жаргон, господин Ермилов слова ронял весомо и вообще выглядел чрезвычайно солидно.
— А кстати, где ключи от квартиры Нагорных, и что вообще с квартирой?
— Ключи я отдал сотрудникам ОРБ, которые по делу работали, а что с квартирой, понятия не имею. Да и зачем мне? — он дернул плечом.
— Что ж, она так и стоит бесхозная? Если родственников нету, значит, имущество выморочное.
— Ну, а мне-то что? Впрочем, узнаю Марию Сергеевну с активной жизненной позицией. Вы все время чьи-то интересы отстаиваете, похвально.
Я вдруг поймала его взгляд, царапавший перстенек с сапфиром на моем безымянном пальце.
— Голубой бриллиант? — вскользь поинтересовался он, приподняв бровь.
— Нет. Сапфир.
Ермилов сдержанно хмыкнул, давая понять, что имеет собственное мнение на этот счет, и у меня как-то нехорошо екнуло в душе. С чего бы это вдруг он обратил внимание на мое недорогое простенькое украшение? И назвал камень так, как мне советовал представлять его Костя Барракуда? Неужели Горчаков был прав, и доброжелатели уже чешут языки? Вот и Ермилов ехидно так намекнул на то, что я все защищаю интересы представителей организованных