Мания расследования

неужели ты думаешь, что если бы кто-то арестовал Нагорного, это осталось бы в тайне?
Кораблев покашлял и вытащил очередной пакет.
— Это копии квитанций из обменного пункта, я их изъял из банка. Управляющий утверждает, что на них собственноручная подпись Нагорного. Да, а вот это, — на свет явилась прозрачная папка с какими-то бумажками, — это я из ресторана изъял, из «Смарагда», чеки с подписями Нагорного. Официанты говорят, что он при них расписывался. Значит, исходим из того, что подписи достоверные. Я, чтобы не бегать лишний раз, постановление о выемке состряпал от вашего имени. Смотрите, похоже за вас расписался?
— Умора, — сказала я грустно, — изымаешь образцы подписей по поддельному постановлению.
— Не, если хотите, я сейчас все порву, — обиделся Кораблев. — Вы мне что, не доверяете?
— Вот так и Ермилов операм доверял.
— Ну вы сравнили! Кто я и кто эти двуличные!
— Может, они то же самое про тебя думают, а? С этого, Леня, все и начинается: я за правое дело, поэтому могу себе лишнее позволить. А они тоже за правое дело, убивца в кутузку упихивают. Тогда в чем правда, брат?
— Разница есть, — сказал насупившийся Кораблев. — Я бесплатно, а они за бабки. Ну что, ехать в ресторан, все переделывать?
— Ладно, оставь. Надо экспертизу проводить, — вздохнула я. — Вычислять, кто же расписывался на квитанциях в обменнике.
Вытащив из конверта квитанции, я сравнила подписи на них с чеками из ресторана. Нагорный расписывался весьма витиевато, с ходу подделать такую подпись — это надо быть графом Калиостро.
— А не мог тот, кто деньги получал, взять эту квитанцию в обменнике, унести, дать Нагорному расписаться и принести ее назад?
— Исключено. Квитанцию при вас заполняют.
— Как ты думаешь, Леня, может, Нагорного из-за этих денег и грохнули?
— Мария Сергеевна, — Кораблев посмотрел на меня сверху вниз, несмотря на то, что си дел, а я стояла над ним. — Вот увидите, никого не грохнули. Если некий персонаж так славно умеет расписываться за владельца счета, зачем ему растягивать удовольствие? Шваркнул весь счетец, и привет.
— Так тебе и выдадут в обменнике больше двухсот тысяч долларов. Там за неделю таких денег, наверное, не бывает.
— Вообще-то, Мария Сергеевна, нам и тридцати тысяч не выдадут. Это надо иметь хороших знакомых в обменнике.
— А ты не проверял, нет ли связи какой между обменником и нашими фигурантами?
— Ну, Мария Сергеевна! Конечно, Леня может все, но он не может все сразу!
— Да, пожалуй, не имея ничего в рукаве колоть сотрудников обменного пункта бесполезно, — подумала я вслух.
— Ну, в общем, я вам сведения добыл, а вы теперь думайте, — пробурчал Кораблев.
Но сразу приступить к размышлениям я не успела. Прибежала Зоя, объявила, что шеф при ехал из городской и срочно всех собирает.
— Маш, пойдешь к шефу, захвати Горчакова — Я же с ним не разговариваю.
— И ты тоже? — удивилась наша секретарша, пожирая глазами Кораблева. — Ленечка, может, ты ему скажешь?
— Скажу, — согласился Кораблев, изо всех сил жахнул кулаком в стену и заорал:
— Горчаков, к шефу, срочно!
У Горчакова в кабинете что-то тяжко рухнуло на пол. Надеюсь, что не Горчаков, подумала я. И, вылетев из кабинета, на полном ходу столкнулась с Лешкой, врезавшись носом ему в плечо.
На совещание к шефу мы прибыли, держась за больные места: я прикрывала ладонью распухший нос, а Горчаков потирал левую руку. Мы с ним сели по разные стороны стола и отвернулись друг от друга.
Когда все собрались, шеф обвел всех тяжелым взглядом, вздохнул, и у меня заныло сердце. Сейчас скажет, что уходит на пенсию, вдруг подумала я, и поняла, что без Владимира Ивановича никакого следствия не будет. Что делать? Сбоку шумно задышал Горчаков, наверное, подумав о том же самом.
— Ну что, — начал наш прокурор, ни на кого не глядя. А обычно он ухитрялся смотреть всем сразу в глаза. — Вы ведь знаете, что прокуратура реформируется? Грядет новое сокращение, которое затронет основы. Не буду вас томить, скажу…
Он запнулся, и я в ужасе поняла, что вот сейчас он скажет, что сокращают его. И для нас с Горчаковым кончится целая эпоха. И непонятно, что делать дальше…
— Скажу, — продолжил прокурор так, будто ему сдавило горло, — что принято решение вывести следствие из прокуратуры. Законопроект готов и будет принят сразу после президентских выборов. С первого апреля все следователи выводятся за штат и поступают в распоряжение вновь созданной структуры — Федерального следственного комитета. Мы с вами, — он посмотрел на меня, а потом на Лешку, — работаем до апреля, а потом прощаемся.
Забыв о своих дурацких обидах, я закусила